Глава V. Дальняя пустынька

В 5 милях от монастыря, на берегу реки Саровки, в глухом сосновом лесу на возвышенном холмике стояла древесная келья, в одну комнату, с сенями и крылечком. В ней и поселился преподобный Пустынник. Икона Божией Мамы в одном углу, печь в другом, обрубок дерева, заменявший и стол и стул, глиняный горшок для сухарей Глава V. Дальняя пустынька – вот и все убранство этой “далекой пустыньки”. Под полом кельи был устроен тесноватый подвал, может быть, для хранения овощей. Но о.Серафим воспользовался им для уединенной молитвы, прятался от гостей, а летом отдыхал от жары. Вокруг нее преподобный развел небольшой огород, на котором выращивал картофель, капусту, лук, свеклу и т Глава V. Дальняя пустынька. п. Одно время он завел было даже и пчельник, но после оставил это занятие – возможно, поэтому, что оно отвлекало его от внутренней жизни. Тут подвижник провел тоже практически шестнадцать лет, пока не восшел на высшую ступень... Шестнадцать лет – просто сказать. А что все-таки творилось за Глава V. Дальняя пустынька эти долгие и длительные годы в душе его, душе сильной, решительной, боговосхищенной, – кто может разъяснить это? “Вкусивший сладости Божией стремится на безмолвие, – гласит св.Иоанн Лествичник, – чтоб ненасытно насыщаться им без всяких препон”.

“Пустыня, – обожал приводить слова св. Василия Величавого о.Серафим, – рай сладости, где и ароматные цветочки любви (к Богу) то Глава V. Дальняя пустынька пламенеют пламенным цветом, то блистают снеговидною чистотою; с ними мир и тишь... Там фимиам совершенного умерщвления не только лишь плоти, но, что славнее, и самой воли; там кадило обычной молитвы, непрестанно возжигаемое огнем любви Божественной, там цветочки добродетели, блистая разными украшениями, процветают благодатию неувядаемой красы”.

И св Глава V. Дальняя пустынька.Серафим насыщался и услаждался красотою этого сладкого рая. Душа его жила внутреннею молитвою, которая издавна уже соделалась непрестанною – текущей живой водою для него. В ней была основная жизнь его сейчас, в пустыни. Большею частью он совершал богослужение по обыкновенному распорядку: после полуночи читал правило св.Пахомия, позже утренние молитвы Глава V. Дальняя пустынька, полунощницу, утреню и т.д. – до повечерия включительно. Время от времени же он подменял уставные службы земными поклонами с молитвою Иисусовою: так, заместо вечернего правила клал тыщу поклонов. Но сверх этого о.Серафим был всегда в непрестанной “памяти Божией” и богомыслии. Часто его заставали вроде бы в изумлении: время Глава V. Дальняя пустынька от времени, занимаясь любым делом на огороде, он вдруг, неприметно даже себе, выпускал из рук мотыгу и погружался духом своим в горний мир; либо отрубит один, два, три кусочка дерева и, опустив топор, застынет в созерцании потаенны Пресвятыя Троицы – Единицы и молитвенном возношении к Ней. В эти моменты посещавшие его Глава V. Дальняя пустынька люди не волновали святого, ждя, пока он придет в обыденное состояние. Но время от времени, не дождавшись этого, они неприметно уходили от пустыньки, не тревожа благодатных озарений святого и получив поучение и утешение от такового вида более, чем от назиданий. Как не много сказано, а в сути Глава V. Дальняя пустынька практически все уже сказано; так как конкретно в этой созерцательной жизни, в этом непрерывном богообщении и проходили приемущественно все эти шестнадцать лет пустынничества.

Душа – величавая потаенна; и жизнь ее у подвижников вся скрыта в Боге. Недаром о.Серафим даже за работой пел все о горнем мире. “Пустынным непрестанное божественное желание Глава V. Дальняя пустынька бывает, мира суетного сущим не считая”, т.е. у вышедших из мира всегда бывает желание Бога... Либо ирмос 3 гласа: “Иже от несущих (из ничего) вся приведый. Словом созидаемая, совершаемая Духом, Вседержителю вышний, в любви Твоей утверди мене”... Утверди, укрепи в любви к Для тебя. Либо дивный догматик Богородице Глава V. Дальняя пустынька: “Всемирную славу, от человек прозябшую и Владыку рождшую, Небесную дверь воспоим Марию Деву, бесплотных песнь... Дерзайте убо, дерзайте, людие Божии”.

Живя горним миром, преподобный даже окружающим местам отдал имена, напоминавшие ему о небесных обитателях и святых событиях: у него были собственный град Иерусалим, Голгофа, Вифлеем, Назарет, Фавор, Иордан, Кедрон и т Глава V. Дальняя пустынька. п. Гору свою он именовал Афоном. Обходя эти места, он часто совершал там соответствующые молитвословия: в Вифлееме – утреню; в Назарете – акафист Богородице, на Голгофе – 9 час и т.д.

Чтение Слова Божия как и раньше занимало у него удовлетворенное время; да и оно являлось для него другим только методом к единой Глава V. Дальняя пустынька цели – зрению другого мира. “Священное Писание, – гласил он после, – должно читать для того, чтоб дать духу собственному свободу возноситься в небесные обители и питаться от сладчайшей беседы с Господом”.

Прочее время о.Серафим употреблял на телесные труды, без коих невообразима жизнь иноческая даже и в пустыни: то Глава V. Дальняя пустынька занимался он огородом, то собирал мох, то готовил дрова, то крепил сберегал. А потом еще стал носить за плечами суму, грузно заполненную песком и камнями, в какой лежало и святое Евангелие. Когда его спрашивали, зачем это он делает, преподобный отвечал словами святого Ефрема Сирина:

“Томлю томящаго мя” (т.е Глава V. Дальняя пустынька. неприятеля, нападающего на подвижников). Для той же цели, для полного умерщвления ветхого собственного человека, о.Серафим время от времени прибегал к жестоким подвигам: обнажившись до пояса, он работал где-либо около болота либо, сидя у собственной кельи, отдавал себя на съедение комарам; и они искусывали его до того, что Глава V. Дальняя пустынька по лицу текла кровь, а тело распухало, синело и запекалось кровью. В баню преподобный никогда не прогуливался. Не носил он и теплых одежд: балахон из белоснежного полотна, валяная камилавка, кожаные рукавицы, на ногах – либо лапти, либо кожаные “бахилы”, – вот его облачение круглый год. На груди всегда висел медный крест, материнское благословение Глава V. Дальняя пустынька. Еда его была самая обычная, и притом ограниченная. “Хлеба и воды достаточно для человека. Так было и до потопа”, – произнес он мирянину.

– Можно ли есть скоромное по постам, если кому постная еда вредоносна и докторы предписывают бросить пост?

Святой Серафим ответил: “Хлеб и вода никому не Глава V. Дальняя пустынька вредоносны. Как люди по 100 лет жили? ...не хлебом единым живой будет человек, но всяким глаголом, исходящим из уст Божиих (Мф.4,4). А что Св. Церковь положила на 7 вселенских соборах, то исполняй. Горе тому, кто слово одно добавит к сему либо убавит. Что все-таки докторы молвят про праведных, которые лечили от гниющих ран Глава V. Дальняя пустынька одним прикосновением, и про жезл Моисея, которым Бог из камня извел воду?”

И сам о.Серафим знал это лучше других: сначала едой его был хлеб, и то черствый, который он брал из монастыря раз в неделю. Употреблял он и овощи со собственного огорода; а позже, по благословению старца Глава V. Дальняя пустынька и игумена Исаии, и совершенно закончил брать из монастыря хлеб, чтобы ничем не нагружать обители, а питаться по примеру апостола Павла, работая своими руками (1Кор.4,12).

Так проводил пустынник свою жизнь в будни. А намедни воскресных и торжественных дней он являлся в обитель, слушал там богослужение; потом исповедовался Глава V. Дальняя пустынька, а наутро, за ранешней литургией в известной нам больничной Церкви свв.Зосимы и Савватия причащался Святых Загадок. Потом оставался в монастыре до вечерни. В это время он воспринимал приходивших к нему за советами и утешением монахов и богомольцев. Когда же братия уходили к вечерней службе, о.Серафим, взявши с собою Глава V. Дальняя пустынька на неделю хлеба, неприметно ворачивался в свою возлюбленную пустыньку.

В течение же первой недели Величавого Поста он всегда проводил в монастыре, не вкушая еды до самого причащения в субботу.

Исповедником его как и раньше был старец, о.Исаия. Так постепенно о.Серафим стал всходить от силы в силу. Но, чтоб Глава V. Дальняя пустынька укрепить собственного подвижника в молитвенном духе, Премудрый Господь допустил ему испытание. Святые Отцы изрекли даже странноватое слово: если б не было бесов, то не было бы и святых; другими словами если б не было искушений, то меньше было бы поводов к подвигам святых; меньше было бы и венцов. И кто Глава V. Дальняя пустынька желает более благодати, тот должен больше приготовиться к испытаниям, учит святой Исаак Сирин, этот величайший подвижник.

Поводом послужило последующее событие. Саровский монастырь в его время воспользовался уже славою серьезного устава и высочайшей жизни монахов. Потому не раз уже обращались к нему за организаторами и настоятелями для обителей других епархий Глава V. Дальняя пустынька. Меж иным, именитый восстановитель Валаамского монастыря, игумен Назарий, был постриженником Сарова; и тут же кончил деньки свои пустынником в деньки преподобного.

Не мог тем паче укрыться от взоров человечьих огненный Серафим. И вот ему всего только через два года после ухода в пустынь, в 1796 г. предлагают быть Глава V. Дальняя пустынька настоятелем Алатырского монастыря Самарской губернии с строительством в сан архимандрита. Преподобный безмолвник отклонил это и упросил о.Исаию отказать предлагавшим. На его место был послан инок Авраамий.

Но скоро после чего неприятель с адскою злобою напал на святого, воздвиг в нем бурю “мысленной брани” и уныния [8].

Мы лицезрели уже Глава V. Дальняя пустынька, сколь ужасным считает преподобный дух уныния, когда человеку не охото даже существовать. Но он знал и путь к победе в молитве.

В лесу, примерно на полпути меж кельей и монастырем, в стороне от дороги лежал большой гранитный камень. Каждую ночь о.Серафим приходил сюда и, стоя либо склонясь на Глава V. Дальняя пустынька колени с воздетыми руками к небу, взывал непрестанно: “Боже, милостив буди ми порочному!” А другой камень преподобный втащил в свою келью и там молился деньком, чтоб не лицезрели его люди. В таком величавом подвиге он провел тыщу дней и тыщу ночей, отрываясь только для нужного отдыха и подкрепления себя пищею Глава V. Дальняя пустынька... тыща дней и тыща ночей!.. Читали, слышали мы об этом... Но вникали ли? Осознаем ли?.. Ну и может быть ли осознать то, чего сами опытно не переживали и что даже представить по-должному не можем?.. Меж тем подвиг, превосходящий силы людские. На уровне мыслей поставим себя поблизости молитвенника Глава V. Дальняя пустынька, следя за ним незримо.

Ночь, мрачно... Обыденным людям страшно... А коленопреклоненный пустынник ни о чем же не задумывается, только немолчно шлет к небесам крик о помиловании: “Боже, будь милостив, будь милостив ко мне, грешнику!..” Подходят животные... Погибель угрожает... А он не опасается. Даже, может быть, вожделел быть растерзанным во искупление Глава V. Дальняя пустынька от... грехов. Но они отходили от человека, не обращающего на их даже внимания. А он все вздыхал: “Боже, милостив буди мне грешнику!..” Грешнику... Грешнику. Пришла осень: дождики, грязь, холод. Лес шумит... Он весь влажный... Кому не захочется в теплый угол?.. А святой, воздевши влажные руки, греет душу теплотою покаяния: “Боже Глава V. Дальняя пустынька, будь милостив!.. Смилуйся! Согрешил. Прости! Накажи, но помилуй... Прогневил: верни милость! Опоганил душу: очисти! Без чистоты – не вижу Тебя!” Зима... свирепые морозы... трещат сосны... Дубенеют руки и ноги...

Кости ноют от стужи. А он не может, не имеет права сойти с покаянного камня... И все воет к Богу Глава V. Дальняя пустынька: “Помилуй мя, Боже, помилуй мя!” Сон, вялость обхватывают все его существо... Замерзающему всегда в особенности охото спать... А подвижник переламывает закон природы; и еще посильнее вытягивает руки, встает с колен и громче взывает: “Боже, милостив буди ми грешнику!”

А каковы были страхования от бесов?.. Мог ли диавол Глава V. Дальняя пустынька бросить собственного противоборца в такое время?.. Естественно, нет. Но что его опасности и ужасы пред идеей и мукой святого, который опасается только 1-го: да не отступит от него Господь за грехи его...

Болят ноги... Раны... Обескровленные руки омертвевают... Но ему необходимо исходатайствовать помилование: он согрешил.

...Тяжко все это даже Глава V. Дальняя пустынька представить... А что все-таки было по сути!.. И так тыща ночей... А в келье тыща дней... Непостижимо!

Об этом подвиге преподобный молчал. Но все таки молва дошла до епископа Тамбовского, и потом он запросил игумена Нифонта. Последний ответил:

“О подвигах и жизни о.Серафима мы знаем; о потаенных же действиях Глава V. Дальняя пустынька каких, также и о стоянии 1000 дней и ночей на камне никому не было понятно”.

Пред концом жизни преподобный сам открыл о собственном искушении и подвиге неким из братии. Какой-то из них в удивлении произнес: “Это – выше сил человечьих”. Отец Серафим ответил ему: “Святой Симеон Столпник 40 семь лет стоял на Глава V. Дальняя пустынька столпе, а мои труды похожи ли на его подвиг?” Собеседник увидел, что, возможно, благодать помогала ему. “Да! – ответил старец, – по другому сил человечьих недостало бы.– Позже добавил:– Когда в сердечко бывает умиление, то и Бог бывает с нами”. Этим подвигом и благодатным умилением преподобный преодолел беса Глава V. Дальняя пустынька тщеславия и уныния и восшел на чрезвычайную высоту молитвенного духа. Так и самое зло направил Господь во благо ему; по слову Писания: любящим Бога, призванным по Его изволению, все способствует ко благу (Рим.8,28).

Незадолго пред кончиною святый старец поручил послушнику Иоанну отыскать в лесу этот камень, указав ему приметы места Глава V. Дальняя пустынька. Не сходу и с огромным трудом отыскал он его: листья и пыль внесли камень. Потом почитатели о.Серафима начали откалывать от него маленькие кусочки и уносили с собою не только лишь на память о подвиге, да и для благодатной помощи. И таким макаром эти куски разошлись по всей Рф, и Глава V. Дальняя пустынька даже за границей можно отыскать их. К ним мы прикладываемся так же, вроде бы и к иконе. А время от времени их погружают в воду и пьют ее позже во исцеление. Остатки лесного камня хранились в Сарове и Дивееве. А дневной, келейный, полностью был перевезен в Дивеевскую обитель Глава V. Дальняя пустынька.

Преодолев и победив искушение и получив от Бога внутреннее удостоверение о помиловании, святой Серафим опять возвратился к обыкновенной, прежней, но еще больше внутренне напряженной духовной жизни.

Только сейчас на всю его жизнь здоровье уже существенно ослаблено. В особенности же стали болеть ноги. И, может быть, это было наружным поводом Глава V. Дальняя пустынька для подвижника к прекращению тысячедневного моления на камнях: преподобный увидел, что далее ослабевший “друг” тело и совершенно изнеможет и откажется служить духу.

Но искушение увеличением опять повторилось после величавого подвига.

Папе Серафиму предложили 2-ой раз настоятельство в Краснослободском Спасском монастыре. Но в один прекрасный момент вкусивший вкус становится опытным Глава V. Дальняя пустынька (Иак.1,3-4). И преподобный тихо, но решительно отклонил новое предложение, точно оно не его касалось уже. Тогда неприятель обратился к другим путям нападений.

Обыденное искушение монашеское – через людей, в особенности через дам, – преподобный Серафим избавил просто и просто. Он вообщем практически никого не воспринимал в пустыньке; даже и из иноков к нему Глава V. Дальняя пустынька приходили очень немногие: молчальник Марк, о.Исаия, иеродиакон Александр, после – о.Тихон. С братией же он дискутировал только по праздничкам, принимая их в монастыре меж литургией и вечернею. Зная таковой обычай его и благословение настоятеля, монахи уже не волновали его в лесу. Но миряне, и в особенности дамы, влекомые Глава V. Дальняя пустынька молвою об отшельнике и побуждаемые своими скорбями, скоро отыскали к нему дорогу и стали нарушать его безмолвие, – “единственно” ради которого он и ушел из монастыря. Чтоб защитить себя от их, о.Серафим решил совершенно не принимать никого, в особенности дам. Но он поначалу усердно помолился Господу Глава V. Дальняя пустынька и Пресвятой Богородице: есть ли на то воля Божия, чтоб оставлять людей без поучения и утешения? Для удостоверения он дерзновенно испросил знамения: если Богу это решение угодно, то пусть путь к его келье закроют деревья.

Как раз наступал праздничек. Отец Серафим пошел по обычаю в монастырь. И вот при Глава V. Дальняя пустынька спуске со собственной Афонской горы (куда, как понятно, дамы совершенно не допускаются) он увидел, что сосны склонились и завалили тропинку. Батюшка пал на колени с благодарностью к Богу за дивное знамение и поторопился в обитель к литургии. Служил о.Исаия соборне. Отец Серафим стоял в алтаре.

После Херувимской песни он Глава V. Дальняя пустынька благоговейно приблизился к собственному духовному папе: “Батюшка, отец строитель! – промолвил он кротко. – Благослови, чтоб на мою гору, на которой живу сейчас, супругам не было входа”.

Отец Исаия, расстроенный схожей просьбой, ответил: “В какое время и с каким вопросом подошел ты, отец Серафим!” “Теперь-то и благослови, батюшка,” – продолжал Глава V. Дальняя пустынька, нимало не огорчаясь, просить преподобный.

“Как я могу за 5 верст глядеть, чтоб супругам не было входа?” – возражал о.Исаия в беспокойном духе. “Вы только благословите, батюшка, – настаивал смиренно, но твердо о.Серафим, – а никто из их не взойдет на мою гору!”

Тогда отец настоятель повелел подать икону Божией Мамы “Блаженное Чрево Глава V. Дальняя пустынька” и, благословив его, произнес: “Благословляю, чтобы не было супругам входа на твою гору. А ты сам охраняй!”

Батюшка поцеловал святую икону и отошел. Причастившись Св. Загадок, он ушел в пустыньку и завалил дорожку колодами. Вход к нему сейчас был закрыт; но парней о.Серафим время от времени все таки воспринимал Глава V. Дальняя пустынька. Побежденный тут, искуситель нападает по другому. Если уж мирянину о.Серафим гласил: “Неприятель всюду с тобою!” – то мог ли он бросить без происков его самого? А монахам он произнес, что иноки, живущие в монастыре, борются с неприятными силами как с голубями, а живущие в пустыни – как Глава V. Дальняя пустынька со львами и леопардами.

Один мирянин в простоте сердца задал вопрос о.Серафиму: “Батюшка! Видали ли вы злых духов?”

Старец с ухмылкой ответил: “Они скверны... как на свет ангела порочному посмотреть нереально, так и бесов созидать страшно, так как они скверны”.

“Повел меня лесом, – передавала потом сестра Акулина Малышева, – мимо собственного камня Глава V. Дальняя пустынька и того места, где жил Марк-пустынник, и говорил все: как его здесь неприятели искушали, как он с ними боролся-то здесь”.

Но подробных сведений об этой борьбе осталось малость. Вот что пишет создатель Дивеевской летописи об искушениях неприятеля: “По собственной хитрости, начиная с легчайших искушений, он сначала Глава V. Дальняя пустынька наводит на подвижника страхования. Так, по сказанию 1-го почетного летами иеромонаха Саровской пустыни, в один прекрасный момент во время молитвы он услышал вдруг за стенками кельи вой зверька; позже, точно скопище народа, начали разламывать дверь кельи, вышыбли у двери косяки и бросили к ногам молящегося старца претолстый кряж дерева Глава V. Дальняя пустынька, который после восемью человеками с трудом был вынесен из кельи.

В другие разы и деньком, в особенности же ночкой, во время стояния на молитве, ему видимо вдруг представлялось, что келья его разваливается на четыре стороны и что к нему со всех боков рвутся жуткие животные с гневным Глава V. Дальняя пустынька и одичавшим ревом.

Время от времени вдруг являлся перед ним открытый гроб, из которого вставал покойник.

“Потому что старец не поддавался страхованиям, диавол воздвигал на него жесточайшие нападения. Так он, по Божию попущению, поднимал его на воздух и оттуда с такою силою ударял его об пол, что если б Глава V. Дальняя пустынька не Ангел-Хранитель, самые кости от таких ударов могли бы сокрушиться. Да и этим не победил старца...

Все видения, искушения и нападения неприятеля о.Серафим побеждал силою крестного знамения и молитвами. После их длительно он пребывал умиротворенно в собственной пустыне, благодаря Господа”. “Искушение диавола, – гласил он дерзновенно после, – подобны сети Глава V. Дальняя пустынька: стоит только дунуть на нее, и она истребится: так и на неприятеля диавола: стоит только защитить себя крестным знамением, и все происки его исчезают совсем”.

Но злокозненный неприятель неистощим в злостных планах собственных против подвижников: не одолев святого бойца внутренними искушениями и страхованиями, он напал на него снаружи.

Это Глава V. Дальняя пустынька случилось уже через 10 лет пустынножительства, 12 сентября 1804 года.

В один прекрасный момент о.Серафим рубил в лесу дрова. К нему подошли три неведомых крестьянина и нахально стали добиваться средств:

– К для тебя прогуливаются мирские люди и средства носят!

– Я ни от кого ничего не беру, – ответил старец.

Но они не поверили Глава V. Дальняя пустынька. И напали на него. Батюшка обладал большою телесною силою; и не считая того, он был с топором и мог бы защищаться. Идея эта, – как он после говорил, – даже мелькнула у него в уме, но тотчас он вспомнил слова Спасателя: взявшие клинок, клинком погибнут (Мф.26,52). И святой подвижник тихо опустил Глава V. Дальняя пустынька топор и произнес: “Делайте, что вам нужно”. Тогда один из разбойников поднял его же топор и обухом стукнул пустынника по голове. Изо рта и ушей о.Серафима хлынула кровь, и он без памяти свалился на землю. Но злодеи продолжали лупить его и потащили к келье, надеясь, что он там Глава V. Дальняя пустынька придет в память и сам укажет средства. В сенях они связали его по рукам и ногам и стали обыскивать пустыньку: разбили даже печь, разломали пол и ничего не отыскали. Вдруг на их напал ужас, и они в страхе убежали.

Отец Серафим пришел в сознание и с трудом развязал себя. Сначала Глава V. Дальняя пустынька он поблагодарил Бога, что сподобился принять невинные мучения и помолился о прощении злодеев. На другой денек с необыкновенным усилием он дошел до монастыря. Шла литургия. Братия ужаснулись ужасному виду преподобного: одежка и волосы на голове и бороде были в крови и пыли; лицо и руки – в Глава V. Дальняя пустынька ранах; в ушах и устах запеклась кровь; часть зубов выбита. На вопрос монахов о.Серафим молчал. А после богослужения он все открыл о.Исаии и исповеднику обители. Его оставили в монастыре. Восемь суток мучился нездоровой нестерпимо, не принимая ни еды, ни питья, и без сна.

Отец настоятель, боясь за жизнь его Глава V. Дальняя пустынька, послал в Арзамас за медицинскою помощью: прибыли три доктора и три подлекаря. Осмотрев страждущего, они отыскали последующее: голова у него была проломлена, ребра перебиты, грудь оттоптана, по телу было еще несколько смертельных ран. Удивлялись они: как после чего человек мог еще оставаться в живых? С начала осмотра о Глава V. Дальняя пустынька.Серафим был в сознании; но к концу его он впал в забытье и сподобился чудного видения:

С правой стороны постели подошла к нему Пресвятая Богородица с теми же апостолами Петром и Иоанном, как и в 1-ое посещение. Указав перстом правой руки на хворого, Она обратилась в ту сторону Глава V. Дальняя пустынька, где стояли докторы, и произнесла: “Что вы трудитесь?” Позже поглядела на о.Серафима и снова произнесла апостолам прежние слова: “Сей от рода нашего”.

Видение кончилось. В это время вошел отец настоятель. Докторы предложили ему “пустить кровь” нездоровому, омыть раны спиртом и приложить пластыри. Но батюшка отклонил все это, предаваясь на волю Глава V. Дальняя пустынька Божию и Пресвятой Богоматери.

И вдруг св.Серафим исполнился необыкновенной радости, которая длилась около 4 часов. К вечеру он внезапно для всех встал с постели, а в девятом часу попросил для себя хлеба и квашеной капусты и подкрепился. И равномерно стал оправляться. Но следы избиения остались на нем Глава V. Дальняя пустынька на всю жизнь: он к тому же до этого, придавленный при рубке дерева, сделался сутулым, а сейчас согнулся уже совершенно. И с тех пор о.Серафим прогуливался, подпираясь топориком либо мотыгою.

5 месяцев прожил в обители подвижник. Отец Исаия и братия рекомендовали ему оставаться тут совершенно, но св.Серафим испросил благословение Глава V. Дальняя пустынька опять вернуться в любимое уединение. Скоро после чего злодеи были найдены; они оказались крепостными крестьянами из села Кременок Ардатовского уезда. Их желали судить, но о.Серафим, узнав об этом, умолял помещика их Татищева и о.Исаию простить преступников.

“В неприятном случае, – заявил он настоятелю, – я оставлю Саровскую обитель и уйду Глава V. Дальняя пустынька в другое место”.

Просьбу его исполнили. Но Бог Сам наказал злодеев: их жилья сгорели. Тогда они пришли к преподобному и со слезами принесли раскаяние, прося прощения и молитв у него.

Отец Серафим простил и опять начал свою пустынническую жизнь. Но не в одних только подвигах и злостраданиях проходила она Глава V. Дальняя пустынька. Праведник не только лишь рос духовно, достигая бесстрастия – этой цели безмолвия, но сразу с этим Господь награждал Собственного раба и неизреченными утешениями и сверх всего прославлял его и необычными знамениями.

Из их тут остановимся пока, и то коротко, на расчудесном руководстве ему животных и гадов.

Человек, отпавши Глава V. Дальняя пустынька от Владыки Бога, лишился собственного царственного владычества над миром; ворачиваясь же в свое первозданное состояние, он опять получает власть над тварью. Так было с преподобным Серафимом. Есть сказание, что к келье его, как и к святому Власию, ночами приходили различные животные и приползали змеи, и он выходил к ним и питал от Глава V. Дальняя пустынька собственного небогатого стола. Один из более близких ему иноков, посещавших его в пустыни, иеродиакон Александр, в один прекрасный момент даже спросил: как достает у него для животных хлеба? Святой старец ответил, что он всегда находит в лукошке столько, сколько необходимо для их.

Но в особенности замечательно и трогательно описываются Глава V. Дальняя пустынька случаи кормления преподобным медведей. Кто из российских не слыхал об этом чудном знамении!

Несомненность его засвидетельствована многими свидетелями: о нем ведали тот же иеродиакон Александр, инок Петр, потом – Дивеевская старица Матрона, начальница Лысковской общины Александра, старица Анна и другие... Ах так ведает об этом Саровский инок Глава V. Дальняя пустынька Петр: “Привязанный любовью к о.Серафиму, пошел я в один прекрасный момент в далекую его пустынь для того, чтоб пользоваться душеспасительными советами старца Божия. Подходя к ней, я увидел, что о.Серафим посиживает на колоде и кормит стоящего пред ним медведя сухариками, которые брал из собственной кельи. Пораженный этим чудным Глава V. Дальняя пустынька и странноватым явлением, я тормознул за одним огромным деревом и начал молитвенно просить о.Серафима, чтоб он освободил меня от испуга. Тотчас же я увидел, что медведь пошел от старца в лес, в обратную от меня сторону. Тогда я взял смелость подойти к о.Серафиму. Старец повстречал меня с веселым Глава V. Дальняя пустынька духом и произнес, что если я удостоился созидать близ него этого лесного зверька, то умолчал бы об этом до его успения. После чего я всегда удивлялся чистоте души и вере праведного старца, которому и бессловесные животные повиновались, тогда как нас один их вид устрашает”.

О других, более умилительных и менторских Глава V. Дальняя пустынька случаях мы будем иметь еще утешение выяснить далее.

Так прошло двенадцать лет пустынножительства. Отец Исаия по беспомощности сил отказался от настоятельства и ушел на покой, желая готовиться к переходу в иную жизнь. Братия на его место решили выбрать о.Серафима.

Это было уже третье предложение ему Глава V. Дальняя пустынька: не считая Алатыря его желали назначить строителем еще в Краснослободский Спасский монастырь. Но после подвига на камне пустынник твердо и расслабленно отклонял сейчас подобные предложения.

Тогда избрали в Саровские настоятели казначея обители, отца Нифонта.

Отец Исаия, глубоко любивший и почитавший о.Серафима, до этого посещал его, наслаждаясь его беседами Глава V. Дальняя пустынька и пользуясь духовным опытом святого, его же духовного отпрыска по монашеству. Но сейчас он ослаб; тогда и братия возили его на телеге в далекую пустыньку: так учитель уже перевоплотился в ученика. Какой высоты достигнул отшельник! Какую, как следует, величавую пользу принесла ему пустыня!

В последующем, 1807 году о.Исаия умиротворенно почил. Св.Серафим Глава V. Дальняя пустынька всю жизнь хранил к нему, как и к другим своим старцам и друзьям, глубочайшее почитание как к угодникам Божиим. “Когда идешь ко мне, – наставлял он потом начальницу Ардатовской общины, матерь Евдокию, и многих других, – зайди на могилки, положи три поклона, прося у Бога, чтоб Он упокоил души рабов Собственных Глава V. Дальняя пустынька: Исаии, Пахомия, Иосифа, Марка и иных, и позже припади ко гробу, говоря про себя: “Простите, отцы святии, и помолитесь обо мне”. Это – “пламенные столпы от земли до небес”. И сам он, приходя в монастырь, поначалу шел к возлюбленным отцам своим на могилки...

Так отошли в вечность Глава V. Дальняя пустынька его близкие. Точно осиротел батюшка. Новый настоятель был для него дальним духовно... Это были различные по духу люди...

И о.Серафим желал пользоваться гибелью о.Исаии, как он пользовался кончиною и о.Пахомия: тогда он ушел из монастыря в пустынь; сейчас он избирает новый предстоящий подвиг – молчальничество, по примеру Глава V. Дальняя пустынька святых Арсения Величавого и Иоанна Молчальника.

К тем немногим гостям, какие все таки время от времени посещали его, он закончил выходить совершенно. А если бывало ему с кем-либо повстречаться в лесу, то преподобный падал ниц на землю и молчком лежал так до той поры, пока тот не уходил.

Пореже стал посещать Глава V. Дальняя пустынька он и монастырь: не всегда прогуливался туда даже и в торжественные деньки.

Еду ему раз в неделю приносили из обители: вошедши в сени, послушник произносил обыденную монашескую молитву: “Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас”. Старец снутри гласил “Аминь” и отворял келью. Сложив руки на Глава V. Дальняя пустынька груди, потупив лицо в землю, не благословляя даже пришедшего, он становился у дверей. Послушник кланялся ему в ноги, ставил еду на стол в сенях. А преподобный клал туда же либо кусочек хлеба, либо капустки: это означало, что ему необходимо далее. Брат опять кланялся в ноги, просил молитв Глава V. Дальняя пустынька и уходил, не услышав ни одного слова, не считая “Аминь”.

В сем подвиге провел о.Серафим три года. Это молчальничество было для него только завершительным концом его уединения. Потому все то, что составляло и доныне жизнь души преподобного, сейчас только усилилось, углубилось. Он весь ушел вовнутрь себя и Глава V. Дальняя пустынька ушел от мира.

“Молчание, – гласил он словами Отцов, – есть таинство грядущего века”. Потому почтим и мы сей подвиг его молчанием: не будем дерзать заходить вовнутрь скинии души его своим неопытным мозгом и нечистыми идеями, там место Пречистому Духу Божию.

Приведем только из его наставлений слова святого Варсануфия Величавого: “Совершенное Глава V. Дальняя пустынька безмолвие есть крест, на котором должен человек распять себя со всеми страстьми и похотьми. Но задумайся: Владыка наш Христос сколько наперед перетерпел поношений и оскорблений, и позже уже восшел на крест. Так и нам нельзя придти в совершенное безмолвие и возлагать святого совершенства, если не постраждем со Христом. Ибо, гласит Глава V. Дальняя пустынька апостол, аще с Ним страждем, с Ним и прославимся (Рим.8,17). Другого пути нет”.

И этот путь взял на себя величавый святой нашего времени и прошел его до конца.

Впереди ожидает его уже прославление, но крест безмолвия еще будет он нести, исключительно в ином месте и в других, более тяжелых критериях Глава V. Дальняя пустынька – затвора в монастыре. Уйдя 16 лет тому вспять в пустынь, он Промыслом Божиим опять ворачивается в обитель.

Круг пустыннического подвига закончился.

Глава VI. Затвор

С понятием “затвора” часто соединяется представление, что о.Серафим вошел в высшую степень подвига – уединение. Но можно мыслить по другому: с видимым затвором в монастыре Глава V. Дальняя пустынька, фактически, окончилось уединение, либо пустынножительство, и началось уже служение преподобного миру. Если же 1-ые годы этого подвига он и проводил еще в безмолвии, то они являются быстрее подготовкой к новенькому его повиновению – спасению людей.

По правде, уже один выход из пустыни и возвращение в людную обитель, хотя бы и в затвор Глава V. Дальняя пустынька, есть уже вид общения с миром. А жизнь его тут есть жива, приятная проповедь и монахам и богомольцам: своим затворничеством и молчанием о.Серафим учил их спасению, подвигам и боголюбию не меньше слов. Во всяком случае, его пример тут, на виду у всех, был более действующим и менторским, чем в Глава V. Дальняя пустынька дальной пустыне, где он был к тому же отрезан от общения с людьми, за немногими исключениями. А пройдет еще только 5 лет, и созрелый духом Серафим совершенно оставит свое уединение и открыто выступит на апостольский подвиг служения людям. И поэтому необходимо мыслить, что далекой пустынькой завершился 2-ой период Глава V. Дальняя пустынька его жизни: 1-ый – мирской – был до киевского богомолья; 2-ой – монашеский – от кельи Досифея до выхода из пустыньки; и 3-ий – апостольский – от затвора до погибели.

Сам преподобный не дерзнул бы, по смирению собственному, бросить пустынь и идти на проповедь, учительство и “служение. Не возжелал бы он бросить и возлюбленного сладкого безмолвия Глава V. Дальняя пустынька пустыни. Но Промысл Божий сам управляет святыми своими.

“Знаю человека, – гласил величавый пустынник древности Макарий Египетский, возможно, про себя, – который ничего бы не желал другого, как только посиживать в углу пещеры да услаждаться блаженным созерцанием. Но Бог Сам на время оставляет его, чтоб хоть таким макаром, придя в Глава V. Дальняя пустынька обыденное состояние, он мог послужить к тому же братиям своим”.

Так случилось и с преподобным Серафимом: созрелый плод пустыни снимается с древа уединения и полагается пред очами людей. Да и тут дается ему еще некое время “долежаться”, чтоб, умягчившись совершенно и достигши последней сладости, быть всецело угодным Господу и Глава V. Дальняя пустынька приятным для людей.

Таким макаром, затвор был для преподобного, с одной стороны, итогом прошедшего подвига, а еще больше – изготовлением и вступлением в новый период жизни, во вторую половину монашества. А чтоб не было очень резкого перехода от уединения к служению, для этого Господь и выводит Собственного любителя безмолвия Глава V. Дальняя пустынька из пустыни в монастырь, где он некое время, по-видимому, продолжает еще прежнюю жизнь, но по правде уже начинает исполнять новое служение.

Случилось же это так.

Как мы лицезрели, о.Серафим с ухода собственного в молчальничество все пореже стал посещать монастырь и даже изредка причащался святых Христовых Загадок.

Кто Глава V. Дальняя пустынька знает жизнь безмолвников, для того это не умопомрачительно – так поступали многие из их, а преподобная Мария все 47 лет пустынничества никогда не причащалась, после того как ушла из Иорданской обители святого Иоанна Предтечи, и только за час до погибели сподобилась Животворящих Загадок от старца Зосимы.

Сподобляет ли их Господь спасительной сладости Глава V. Дальняя пустынька Собственного общения чрез молитву и созерцания, либо они загадочно, некоторым “невидимым образом сподобляются причастий чрез Ангела Божия”, – как гласил о.Серафим вдове Еропкиной, – сие выше нашего обыденного разума и опыта...

А поэтому не чудно, что братия монастыря стали смущаться... Люди нередко недоумевают и даже возмущаются, когда другие поступают по Глава V. Дальняя пустынька другому, чем они... Стал на их сторону и новый игумен Нифонт... Уже отмечено было, что он был другого духа, чем о.Серафим. Он отличался возможностями к управлению (административными) и опытностью в казначейских делах, следил за четким исполнением богослужебного устава (меж иным, при нем поминальные записи о живых и усопших прочитывались Глава V. Дальняя пустынька на проскомидии постоянно еще до чтения часов); он оставил по для себя память как способный строитель и украситель монастыря, строго хранил посты, был трудолюбив, нестяжателен, приветлив в воззвании с посетителями обители, начитан в книжках, свободен в слове.

Но при всем этом есть данные мыслить, что он не был единодушен с Глава V. Дальняя пустынька о.Серафимом... Ну и не он только один. Узнаваемый писатель-богомолец Муравьев, посетивший Саров скоро после погибели святого старца, с благоговением расспрашивал о нем у братии. Каково же было его удивление, когда он в ответ услышал легкомысленно-дерзкие и горделивые слова: “У нас все – Серафимы”. Чтоб Глава V. Дальняя пустынька осознать это, необходимо глубоко уяснить и усвоить учение преподобного, а лучше сказать – Церкви либо Самого Духа Святого, о сути христианства и о смысле не только лишь подвигов, но даже и добродетелей... И читатель далее сам это увидит в чудной, богооткровенной беседе о.Серафима с Н.А.Мотовиловым...

А может Глава V. Дальняя пустынька быть, и неприятель зависти смущал игумена: он пришел на 20 лет позже преподобного (1787 год) и избран был в настоятели уже вследствие отказа от сей должности о.Серафима. Бог известие... Но не лицезреем мы радости у о.Нифонта от общения с чудом, не только лишь Саровским, да и глобальным, каковым был старец Серафим Глава V. Дальняя пустынька... Ни одной ласки, ни 1-го любовного факта...

Это не случаем... Ведь предшественник его, о.Исаия, так лаского обожал святого и чтил его, что даже на телеге возили его к угоднику... Тут же совершенно другое... А меж тем старец при его игуменстве прожил 25 лет (с 1807 по 1832 г.), и притом более славного Глава V. Дальняя пустынька собственного подвига, чудес, прозорливости... Слава о нем шла уже по всей Рф, а в дому собственном, по слову Писания, его далековато не все считали пророком (Мф.13,57) [9].

Но Господь все направляет во благо, и милость Его... к боящимся Его (Пс.102,11-13; Лк.1,50). Так случилось и тут.

Уставный и закономерный игумен советуется Глава V. Дальняя пустынька со старейшими братиями монастыря по поводу особливого, но обыденного жития пустынника, и они решают: предложить о.Серафиму, буде он здоров и крепок ногами, как и раньше ходить в обитель по воскресным и торжественным денькам и причащаться Св. Загадок; если же ноги его уже не служат, то Глава V. Дальняя пустынька вернуться ему в монастырь на обычное жительство в собственной келье.

Это решение был должен передать ему брат, носивший еду, при первом же приходе к нему в пустыньку. Отец Серафим молчком выслушал и отпустил его, не промолвив ни одного слова... Решение монастырского собора было настолько внезапным, что оно застало молчальника вроде Глава V. Дальняя пустынька бы врасплох: он привык к повиновению, но есть ли на это и Божья воля? Должно ли оставлять святое и спасительное безмолвие, если и на него он пошел тоже по благословению святых отцов собственных – Иосифа, Пахомия, Исаии? Ну и просто ли ему сейчас, после 16 лет, оторваться от сладкого безмолвия и вернуться в Глава V. Дальняя пустынька обитель?


glava-v-zapadnaya-evropa-nachalo-i-nachalo.html
stat.txt
glava-shestnadcataya-molochnie-reki-kiselnie-berega.html