Глава тринадцатая - Книга первая

Глава тринадцатая

^ Красноватый ШЕЙХ

1

В Шахимардан пришла весна. Сосули, свисавшие с карнизов домов хрустальными леденцами, как из-за гор, сияя золотыми лучами, поднялось солнце, начали капать, проливать "слезы", а скоро, не выдержав тепла, и Глава тринадцатая - Книга первая совсем растаяли.

Просыпалась понемногу земля. Поля начали исходить паром, набираться силы. Возвратились птицы из теплых краев. И сразу стали вить гнезда, проявляя заботу о потомстве.

Естественно, в эти деньки ни один дехканин в Глава тринадцатая - Книга первая Шахимардане не усидит дома. Чуть взойдет солнце, все массами торопятся на поля.

На буграх, покрытых свежайшей травкой, уже звучат свирели чабанов и обращенные к животным клики: "Хаит! Хаит!" Ветер, дующий со Глава тринадцатая - Книга первая стороны Алайских гор, доносит запах кумыса.

...Санобар, дочь дехканина-бедняка Шадмана, выйдя в полдень из собственного малеханького дворика, обнесенного низкой изгородью, отправилась с узелком пищи к папе. И по дороге "совсем случаем" повстречалась с Алиджаном Глава тринадцатая - Книга первая. Как будто зачарованные, уставились они друг на друга.

Санобар встречает свою семнадцатую весну. Роста она низкого, щеки похожи на два розовых яблока. Красноватое бязевое платьице в цветочках наглухо застегнуто у подбородка Глава тринадцатая - Книга первая. Оно издавна уже не достаточно собственной хозяйке.

Откинув с лица чиммат - волосяную сетку, Санобар осмотрелась вокруг, потом исподлобья поглядела на Алиджана. "Ему идет даже халатик в заплатках", - пошевелила мозгами женщина Глава тринадцатая - Книга первая.

И вдруг засмущалась, лицо ее вспыхнуло, и она опустила чиммат.

Санобар и Алиджан как собственных 5 пальцев знали каждую тропинку вокруг Шахимардана, каждый скрытый уголок... А их было здесь не счесть. В большинстве случаев Глава тринадцатая - Книга первая встречались, как будто договорившись заблаговременно, под горой у водопада. Вела их сюда какая-то потаенная, непредотвратимая сила. И так было уже много раз.

Вот резким движением забросила Санобар вспять чиммат, и платочек, который Глава тринадцатая - Книга первая она держала в руках, свалился на землю. Санобар сделала вид, что не увидела этого.

- Ваш платочек свалился, - удивленно произнес Алиджан. И, подняв с земли голубой платок, протянул его девице.

- Благодарю вас Глава тринадцатая - Книга первая.

Алиджан внезапно взял Санобар за руку.

- Вай, как не постыдно...

- Звездочка... - выговорил в конце концов Алиджан.

- Вай, погодите! Вот скажу папе, какой вы стали нехороший...

И он вас побьет.

- Ах, если б это вышло Глава тринадцатая - Книга первая, - произнес Алиджан, вздохнув. - Я желаю не только лишь быть избитым вашим папой, но готов даже стать его рабом, чтоб накапливать калым вам. Только бы он согласился на нашу женитьбу Глава тринадцатая - Книга первая... Сколько бы он ни нагрузил на меня, я все поднял бы и никогда не произнес бы "вай"... Но ваш отец даже близко не подпускает меня к для себя.

- Потерпим незначительно.

- Сколько можно вытерпеть Глава тринадцатая - Книга первая... До этого он был другим. Бывало, увидит меня и улыбается, как родному отпрыску. А сейчас?.. Если я иду впереди, он шипит мне в спину, иду сзади - не замечает меня.

- Правильно. Он и со Глава тринадцатая - Книга первая мной стал каким-то чужим. Как бы все загадками гласит, да так сурово... Никогда не был таким... Что с ним происходит, мозга не приложу. Во всем советуется только с шейхом Исмаилом Глава тринадцатая - Книга первая, шагу без него не ступит. Вечно теряется у него. И шейх тоже ласков с ним: "Шадман-ходжа, мулла Шадман-ходжа".

- Что делать, Санобар? - тоскливо спросил Алиджан. - Я не могу больше так жить Глава тринадцатая - Книга первая. Мы уже взрослые. Нужно что-то придумать.

Санобар, не зная, что ответить, неопределенно пожала плечами.

- Я всегда думаю об этом, теряюсь в гипотезах... - Алиджан на мгновение задумался и, решившись, произнес о том Глава тринадцатая - Книга первая, что издавна не давало покоя его душе: - А может быть, на вас уже имеет виды кто-либо из шейхов?

Санобар боязливо встрепенулась.

- Вай, умереть мне лучше! Что вы гласите, Алиджан-ака?

Отец умрет Глава тринадцатая - Книга первая, но не согласится на такое. Свою единственную дочь...

Нет, ваши подозрения напрасны.

Алиджан, как будто не слыша ее, продолжал:

- Я знаю вашего отца. Как ни жесток он на вид, а Глава тринадцатая - Книга первая с шейхами всегда мягок и уступчив. В особенности с шейхом Исмаилом. Он во всем покорен ему.

- Так что все-таки вы советуете? Гласите же! - нетерпеливо дернула плечиком Санобар.

- Есть один выход - бежать! - решительно произнес Алиджан Глава тринадцатая - Книга первая.

- Ну, представим, мы убежим... Куда? Как будем жить?

Где? Может получиться, что без родного дома головы негде будет преклонить. Как говорится, до неба далековато, а в сырой земле нелегко... Вы задумывались Глава тринадцатая - Книга первая об этом?

- Амантай произнес мне, - приободрился Алиджан, - что на данный момент бедняк дехканин нигде не пропадет, власти всюду с ним числятся.

- Куда же мы поедем?

- Да в город же! До Ферганы два Глава тринадцатая - Книга первая шага! Позже уедем в Самарканд либо в Ташкент. На данный момент не старенькые времена. Где бы мы ни были, Русская власть не допустит, чтоб мы очутились на улице. Я пойду на Глава тринадцатая - Книга первая завод...

У Санобар заблестели глаза.

- А я что буду делать?

- Что захочешь! Ты сможешь обучаться, к примеру, на доктора.

- Я не желаю быть доктором!.. - Санобар гордо подняла голову и отвернулась. - Я буду обучаться Глава тринадцатая - Книга первая петь. Я желаю петь песни в театре.

- В театре? - с очевидным неодобрением переспросил Алиджан. - Если вы будете петь в театре, сотки мужских глаз будут глядеть на вас. И вам станет Глава тринадцатая - Книга первая постыдно. А что произнесет ваш отец?

- Вы не очень задавайтесь, что все понимаете про театр.

Я вижу, вы уже на данный момент злитесь и ревнуете... Разве я одна выйду на сцену? Рядом Глава тринадцатая - Книга первая со мной будут и другие певицы...

- Но все-же было бы хорошо, если б вы стали доктором либо учительницей. Амантай гласит...

- Ваш Амантай произнес собственной Мехри, что после женитьбы она может кинуть паранджу и обучаться Глава тринадцатая - Книга первая там, где ей захочется...

Алиджан, естественно, осознавал, что Санобар всего только шутит.

И все же, сделав виновный вид, произнес:

- Да нет же, что вы! Разве я против того, чтоб вы обучались петь Глава тринадцатая - Книга первая песни в театре? Я верю, что у вас это получится.

А Санобар вся эта игра нужна была, наверняка, для того, чтоб ощутить себя свободной и взрослой. Она как-то Глава тринадцатая - Книга первая особенно посмотрела на Алиджана, и тот, осмелев, опять взял ее руку, несмело притянул к для себя и, волнуясь, шепнул:

- Согласна? Поедешь со мной?

- Когда?

Вобщем, ей уже не нужен был ответ. Она положила Глава тринадцатая - Книга первая голову на грудь Алиджана и закрыла глаза.

- После возвращения из Самарканда Ташпулат все выяснит: где можно обучаться, где работать... У него, оказывается, и в Ташкенте есть знакомые.

Санобар молчала.

- Я желаю доверить Глава тринадцатая - Книга первая для тебя одну тайну, - шепотом произнес Алиджан.

Санобар, насторожившись, с любопытством поглядела на него.

- Ташпулат-ака почти все лицезрел и пережил, он говорил мне кое-что, а я записывал в его тетрадь Глава тринадцатая - Книга первая. Он увез ее с собой, чтоб раскрыть перед властями потаенны шейха Исмаила...

- Какие потаенны?

Но Алиджан, не отвечая, поднял голову, прислушиваясь к чему-то.

- Кажется, твой отец отыскивает тебя...

- Ой, совершенно забыла! - всплеснула Глава тринадцатая - Книга первая руками Санобар. - Я же несла ему обед!

Из-за уступа горы послышался глас Шадмана:

- Санобар! Эй, Санобар!.. Куда ты делась, доченька?

Старик уже привык к тому, что, как солнце оседлает верхушку Глава тринадцатая - Книга первая горы Букан, дочь приносит ему пищу в поле, которое было размещено недалеко. И сейчас, решив, что Санобар, разумеется, задержалась по хозяйству, сам шел ей навстречу.

- Папа идет сюда, - испуганно произнесла женщина, - что будем Глава тринадцатая - Книга первая делать?

- Ничего не будем делать, - ответил Алиджан. - Подождем его тут. Заодно и побеседуем обо всем.

К водопаду вышел Шадман. Лицезрев дочь, тормознул как вкопанный.

- Что же все-таки это такое?! Стоишь Глава тринадцатая - Книга первая с открытым лицом рядом с чужим мужиком! Где твой стыд?

Алиджан сделал шаг вперед.

- Не упрекайте ее. Это я повинет. Мы незначительно разговорились. Если б вы позволили, то я...

Но Шадман так люто поглядел Глава тринадцатая - Книга первая на йигита, что слова сами застряли у Алиджана в горле. Он опустил голову и носком сапога стал разравнивать землю впереди себя. Санобар стояла, закрыв лицо чимматом.

- Тут рядом находится гробница святого Глава тринадцатая - Книга первая Али Шахимардана, нашего величавого святого! - заорал Шадман. - А ты, без всякого уважения к его святому духу, гласил здесь, наверняка, различные порочные слова моей дочери!..

Шадман схватил дочь за руку и Глава тринадцатая - Книга первая дернул к для себя.

- А ну, шагай за мной!

- Шадман-ака! Атаджан! - метнулся к нему Алиджан.

- Не становись преградой на моем пути, юноша, не то плохо для тебя будет. Прочь с дороги!

Упрямо умолял Алиджан Глава тринадцатая - Книга первая слушать его, но Шадман тащил дочь за собой до самого кишлака, то и дело дергая ее за руку.

Гнев ослепил его.

Когда они вошли в дом, Шадман заговорил таким голосом, что Санобар Глава тринадцатая - Книга первая стало жутко:

- Ты растеряла стыд! Как ты могла стоять лицом к лицу с чужим мужиком и говорить с ним?

Санобар ничего не понимала. Почему так разгневался отец?

Что вышло? Что случилось Глава тринадцатая - Книга первая?

И по правде, Шадман всегда обожал Алиджана, как родного отпрыска, уважал его, хвалил, а если Алиджану бывало входить к ним, то и не знал, куда высадить его, гласил нежно "сынок мой", "верблюжонок мой Глава тринадцатая - Книга первая". Нынешнее поведение Шадмана было прямо-таки не поддающимся объяснению.

В особенности задели Санобар слова "чужой мужик". Как это вдруг может стать чужим человек, который еще совершенно не так давно был Глава тринадцатая - Книга первая самым близким папе, а для нее, Санобар, самым хорошим, самым рачительным, самым нежным? Она и на данный момент верует ему больше, чем кому-либо на свете. Нет, он не чужой, ведь он навеки Глава тринадцатая - Книга первая собирается связать свою судьбу с ее судьбой. Разве отец не знал об этом? Знал, ощущал, осознавал. Сколько раз лицезрел он их, когда они стояли совместно и говорили. В такие минутки он обычно хмурился Глава тринадцатая - Книга первая и, только делая вид, что ничего не замечает, шел для себя далее. Ну и то сказать, меж ними никогда и ничего не происходило такового, что могло бы внушать опаски.

За какие-то Глава тринадцатая - Книга первая секунды Санобар пошевелила мозгами обо всем этом, и в сердечко ее поднялся протест против несправедливости отца. От обиды, переполнившей душу, она горько зарыдала и, смотря на отца, произнесла через слезы Глава тринадцатая - Книга первая:

- Атаджан, вы сможете ни о чем же не волноваться. Вам за меня не придется багроветь. Будь Алиджан мне чужой, вы могли бы ругать меня как вам угодно, и я не обиделась бы на Глава тринадцатая - Книга первая вас за это... Ну почему Алиджан должен быть чужим для нас с вами?

Ведь мы же с ним совместно выросли на ваших очах. Скажите, есть ли в этом мире люди более близкие для Глава тринадцатая - Книга первая меня, чем вы и он?

Слова дочери смутили Шадмана. Поостыв дома в собственном гневе, он взял в горсть бороду и задумался. Что можно было сделать возражение?

Дочь права, Алиджан Глава тринадцатая - Книга первая незапятнанный душой, трудолюбивый йигит, не ведающий хитрости и злого умысла. Понимая, что нельзя промолчать, Шадман заговорил тихо, расслабленно, гладя дочь заскорузлой рукою по черным косичкам:

- Алиджан неплохой йигит. Он отпрыск моего друга. Но он сирота Глава тринадцатая - Книга первая. Дома одни ничтожные манатки - ни братьев, ни родни, которые могли бы посодействовать при случае. Словом, одни свои руки у него, больше ничего. А я тоже не из состоявшихся. Средств у меня Глава тринадцатая - Книга первая никаких, чтоб мыслить о чем-нибудь, не считая кусочка хлеба... Если я выдам тебя замуж за Алиджана, то проживешь весь собственный век, жалуясь на нужду и горе. Но дело не только Глава тринадцатая - Книга первая лишь в этом. Вы сейчас уже не малыши, а взрослые... Вроде бы шайтан не попутал вас. Боже упаси дожить мне до такового денька... Так что если я забочусь о для тебя Глава тринадцатая - Книга первая, то это только для твоей же полезности, доченька. Юность, молвят, пора озорства. Почти все вашему мозгу труднодоступно еще... Ну, а ко всему иному, не такое на данный момент время, чтоб мыслить о свадьбах.

Время Глава тринадцатая - Книга первая неспокойное. Нехороших людей очень много. Сама, наверняка, слышала, что в народе прогуливаются различные слухи. Молвят, будут сделаны какие-то колхозы... Земля, скот, пища - все будет общее. Супружество по шариату отменят, все супруги Глава тринадцатая - Книга первая и супруги будут спать под одним общим одеялом...- Лучше не гласить больше об этом... И твой Алиджан, если хочешь знать, находится на побегушках у людей, которые замышляют все это. Вроде бы ко деньку Глава тринадцатая - Книга первая светопреставления не пришли мы, обремененные очень тяжкими грехами. Нам нужно стать перед создателем с незапятанной душой.

О колхозах Санобар слышала от Алиджана. Он гласил, что на землях, отобранных у баев, будут вкупе Глава тринадцатая - Книга первая работать дехкане, все будут равны, людей не станут больше разделять на бедняков и богатых, ибо никто не будет воспользоваться чужим трудом. Санобар не желала бы возражать папе, да и слушать его доверчивые Глава тринадцатая - Книга первая рассуждения о колхозах она тоже молчком не могла.

- Колхоз - это совсем не то, о чем вы гласите, атаджан. Все эти глуповатые слухи о колхозах распространяют ваши шейхи.

- Не смей трогать шейхов Глава тринадцатая - Книга первая, несмышленая! Нужно тыщу раз благодарить небо за то, что у нас есть святой мазар и всесильный наставник шейх Исмаил! Если он не даст собственного благословения, никто не сумеет добиться вожделенной цели. Этот человек Глава тринадцатая - Книга первая - посланник всевышнего на земле.

- А мы с Алиджаном достигнем, мы вообщем не будем жить тут, около мазара, - произнесла Санобар, осмелев. - Мы поедем обучаться в город...

- Что, что? - с изумлением спросил Шадман.

- Мы Глава тринадцатая - Книга первая будем работать и обучаться. Я буду певицей...

- Кто будет певицей?

Как будто гора свалилась на голову Шадмана, его прижало, глаза сузились, он жутко побледнел. "О, боже всесильный, помоги же Глава тринадцатая - Книга первая!"

С каким-то непонятным чувством, как будто нехотя, замахнулся он было на дочь, но, не посмев стукнуть, тихо опустил руку. И, вроде бы застыдившись себя самого, вышел из дома.

Шадман-ходжа, с того времени, как Глава тринадцатая - Книга первая помнил себя, жил на грани бедности. Участь бедняка, обездоленного горемыки испытал он сполна. За которую только работу не брался, а облегчения все не было. Его супруга, Хаджар-биби, вечно прогуливалась Глава тринадцатая - Книга первая по чужим домам - подметала дворы, стирала. Да и это не приносило семье никакого облегчения.

Потому и отважился в один прекрасный момент Шадман сделать то, чего длительно избегал, приложил палец к векселю и Глава тринадцатая - Книга первая взял средства в долг. И попал в ловушку, из которой выхода не было вот уже много лет.

Потом пришли заболевания. Некий неизвестный недуг поразил Хаджар-биби, она слегла и подняться уже Глава тринадцатая - Книга первая не смогла. Потом начало косить деток. За какие-то считанные месяцы из пятерых малышей осталась в живых только дочь Санобар. А долгов он нажил за этот период времени четыреста рублей.

Бай, у которого он взял Глава тринадцатая - Книга первая средства, продал вексель Шадмана шейху Исмаилу. И Шадман в полном смысле этого слова стал рабом гробницы святого Али. Целых пятнадцать лет работал уже Шадман на вакуфных землях мазара. Но за эти пятнадцать Глава тринадцатая - Книга первая лет он не нажил даже пятнадцати грошей.

Когда Хаджар-биби покинула этот мир, Санобар было только 6 лет. Шадман, утратив 4 малышей и оставшись только с одной дочерью, не привел в Глава тринадцатая - Книга первая дом мачеху. Он растил Санобар один, заменяя ей мама. И Санобар разделяла с папой все горести и лишения жизни.

И все-же отец не сумел удержать дочь в мире тех понятий, к которым Глава тринадцатая - Книга первая был привержен сам. Воплощение всех собственных надежд Шадман связывал со светопреставлением. Он жил мечтой о том, что за все мучения, которые пришлось вынести ему в этом мире, он будет вознагражден сторицей в Глава тринадцатая - Книга первая раю и там насладится всеми радостями. Он веровал в это. Радужные надежды на сладостное житье после светопреставления да единственная дочь - вот и все, что у него было.

Стада скотин, отары овец, которыми обладал Глава тринадцатая - Книга первая шейх Исмаил, 500 танапов вакуфных земель - все это хозяйство держалось на 12-ти батраках. И самым послушливым, самым прилежным и исполнительным из их был Шадман. Он работал больше, ибо от всей души веровал Глава тринадцатая - Книга первая в то, что собственной преданностью мазару обеспечит для себя загробное блаженство. И вот сейчас его единственная дочь своими кощунственными поступками и словами хочет опорочить его и лишить права на вечное счастье Глава тринадцатая - Книга первая на том свете.

Чем больше Шадман задумывался обо всем этом, тем посильнее гнев сотрясал все его существо. Перед очами у него потемнело, он чуток было не лишился эмоций. Неужто вся его преданнейшая служба Глава тринадцатая - Книга первая аллаху будет унесена водой? Ужас овладел его. В голове не умещалась идея о том, что его дочь, которую он выкормил со собственных рук, сейчас восстала против него. Уж не попутала ли его Санобар нечистая Глава тринадцатая - Книга первая сила? И если это так, то ее нужно выручать от наваждения шайтана. Кто в состоянии сделать это? Кто может спасти родную и единственную дочь?

Только шейх Исмаил и гробница святого Глава тринадцатая - Книга первая Али.

Шадману показалось, что он отыскал путь к спасению и сейчас может принять правильное решение. Шейх Исмаил лучше, чем кто-нибудь другой, выручит Санобар.

Как настоящий мусульманин, верный традициям отцов, он, Шадман, принесет Глава тринадцатая - Книга первая Санобар в жертву достойнейшему человеку при гробнице. Она станет его служанкой.

Он возвратился в дом и объявил дочери о собственном решении.

Санобар зарыдала.

Она рыдала длительно и неутешно. В доме Глава тринадцатая - Книга первая никого не было - Шадман ушел.

Вдруг кто-то постучал в окно.

- Кто там?

- Это я!

И к Санобар прямо через окно влезла ее подруга Мехри. Она отшвырнула паранджу и присела на одеяло.

- В чем Глава тринадцатая - Книга первая дело, Санобар? Случилось чего-нибудть? Почему у тебя глаза побагровели от слез?

Санобар молчала.

Мехри решила развеселить подругу. Взяла какое-то покрывало, закрутила его жгутом и, сбросив с головы собственный платок, обмотала жгут Глава тринадцатая - Книга первая вокруг головы чалмой. Позже стремительно отыскала ножницы, отрезала клочок от овечьей шкуры и прицепила его на верхнюю губу под носом. Накинула сложенную, как бурнус, паранджу на плечо, закрыла ладонью подбородок. И Глава тринадцатая - Книга первая вышло волшебство - Мехри стала похожа на лютого басмача.

Санобар улыбнулась.

- Кто ты сейчас? - спросила она у подруги.

- Капланбек! - ответила Мехри. - Похожа?

- Курбаши Капланбек? - переспросила Санобар. - А почему ты о нем Глава тринадцатая - Книга первая вспомнила? Разве он еще не попался?

- Попадется, еще как попадется, вот посмотришь! - подмигнула Мехри, отклеивая усы. - Он прячется в Намангане. Или дядя, или племянник у него там большой начальник. Молвят, что он в Глава тринадцатая - Книга первая прошлую пятницу приезжал сюда, сделал паломничество к нашему мавзолею - гробнице святого Али.

При слове "гробница" печаль опять бросила черную тень на лицо Санобар, и в очах ее заискрились слезы.

- Что с Глава тринадцатая - Книга первая тобой все-же? Из-за чего убиваешься? Стоит это твоих слез? - опять принялась утешать Мехри подругу.

- Отец произнес, что он отведет меня к шейху Исмаилу, а шейх вымолит мне у аллаха прощение моих Глава тринадцатая - Книга первая грехов. - Внезапно лицо ее стало суровым, глаза сверкнули, и она, ударив ладонью по колену, решительно произнесла: - Нет у меня никаких грехов!

Выйду замуж за Алиджана и поеду с ним в город Глава тринадцатая - Книга первая - обучаться пению. А к шейху не пойду. Лучше умру, чем буду служить этому неприятному Исмаилу!

Мехри, смотря на Санобар, удивленно спросила:

- К шейху? Смотрителю гробницы шейху Исмаилу? Что это на старости лет Шадман Глава тринадцатая - Книга первая-ака с мозга спятил?

- В ближайшее время он стал каким-то непонятным. Вечно на языке у него святые и пророки, а за шейха Исмаила готов дать жизнь... Он очень стал страшиться голосов, которые Глава тринадцатая - Книга первая раздаются ночами из гробницы...

- Знаешь, - улыбнулась Мехри, - что произнес мне мой Амантай об этих голосах?.. Он произнес, что это кричат сами шейхи.

И еще он гласил, что вот было бы отлично, если б Глава тринадцатая - Книга первая люди собрались ночкой, изловили и проучили какого-либо из этих крикунов.

Именно тогда бы эти голоса и приумолкли.

- Что ты говоришь?! Как можно так даже мыслить? - побледнела Санобар. Это Глава тринадцатая - Книга первая грех, большой грех!

- А почему нельзя? Знала бы ты моего Амантая... Вот юноша! Ничего не опасается. Он только стал беспокоиться о том, что не дает о для себя знать Ташпулат-ака... Но шейхи, гласит, тоже Глава тринадцатая - Книга первая чего-то забеспокоились. В Шахимардан как будто едет некий большой человек... Жалко, имя я его забыла. Шейхи вроде здорово страшатся этого человека. Он некий большой начальник в Самарканде, чуть Глава тринадцатая - Книга первая не народный комиссар просвещения... А про все твои дела, если ты согласна, я расскажу Амантаю. Мы тебя в обиду не дадим.

Мехри прытко вскочила с места и накинула на голову паранджу.

- До Глава тринадцатая - Книга первая чего мне надоела эта отвратительная попона, - сморщилась она. - Таскаешь ее на для себя, будто бы ты лошадка. Мы с Амантаем уже решили, что сразу после женитьбы торжественно сожжем этот глуповатый балахон...

- Куда Глава тринадцатая - Книга первая ты спешишь, посиди еще малость, побеседуем, - Санобар взяла подругу за руку. - Выходит, твой Амантай еще не знает о том, что мы решили с Алиджаном?

- Мой Амантай и твой Алиджан друзья? Друзья. Мы с тобой Глава тринадцатая - Книга первая подруги? Подруги. Ручаюсь, что Амантай знает уже обо всем.

- Мехри! - придавила руки к груди Санобар. - Ничего не рассказывай Амантаю о шейхе Исмаиле, Я не желаю, чтоб Алиджан знал об этом. Может Глава тринадцатая - Книга первая быть, все еще обойдется.

Мехри, чтоб успокоить подругу, произнесла:

- Не страшись, Санобар, все будет отлично. Отец для собственного дитя может даже трон смастерить, но счастья не выстроит. Каждый сам кузнец собственного счастья. Наши ребята Глава тринадцатая - Книга первая выручат тебя.

И так же, как появилась, Мехри опять через окно выкарабкалась во двор.

Пару лет вспять басмаческое движение в Ферганской равнине в главном было ликвидировано, но остатки банд все еще Глава тринадцатая - Книга первая продолжали рыскать в горах. Деньком они отсиживались в ущельях, а ночами занимались поборами, отнимая у местного населения пищу и скот. В Шахимардан прибыл отряд особенного предназначения, который занялся выявлением басмачей в окружении Глава тринадцатая - Книга первая и припрятанного ими орудия.

В ту пору так случилось, что отец Алиджана, Арсланкул-ака, взял у 1-го бая на откорм восемь овец, две из которых был должен позже бросить для Глава тринадцатая - Книга первая себя. Алиджан всю зимнюю пору откармливал их. Так как двор их был за три версты от реки, он возил воду на ишаке, погрузив на него два кувшина. В зимнюю стужу одежка на Алиджане Глава тринадцатая - Книга первая покрывалась ледяной коркой, руки и ноги стыли, дубенели и болели невыносимо. Но, думая о том, что весной ему достанутся две овцы, он терпеливо сносил все эти муки.

В один прекрасный момент в дом Глава тринадцатая - Книга первая к ним явился тесть беглого курбаши Каримберди, Джалал, и произнес папе Алиджана: "Отдай одну овцу, а то ребята в горах совершенно изголодались". Арсланкул-ака произнес, что овцы принадлежат отпрыску Алиджану. Джалал молчком ушел Глава тринадцатая - Книга первая.

Ночкой явились восемь вооруженных йигитов и забрали обеих овец. Алиджан почернел лицом. Выращенных им в муках овец бандиты сожрали, как говорится, сразу.

Через некоторое количество дней с мешком зерна Глава тринадцатая - Книга первая он ехал на мельницу.

Около двора Мамаджана, где в это время стояли на постое красноармейцы, Алиджана окрикнули. Слово за слово - разговорились. Позже один из красноармейцев, человек в белоснежном халатике, повел его в Глава тринадцатая - Книга первая дом, оглядел обмороженные руки и лицо, помазал лекарством и повелел придти завтра. Алиджан пришел, красноармеец в белоснежном халатике снова помазал лекарством и опять завел разговор. Он спрашивал Алиджана, где он живет, кто его Глава тринадцатая - Книга первая отец, где скрываются басмачи, откуда у него такие жуткие раны?

И Алиджан, ни секунды не колеблясь, поведал, как длительно он откармливал овец и как стремительно их у него отняли. Он, ненавидевший басмачей, этим Глава тринадцатая - Книга первая только и облегчил свою душу.

Рассказ Алиджана посодействовал отряду особенного предназначения устранить последние остатки банд в районе Шахимардана.

Год спустя Алиджан совместно со старшим братом поехал в Фергану, работал там на строительстве Глава тринадцатая - Книга первая текстильной фабрики, вступил в комсомол, научился писать.

Позже Алиджан участвовал в работе комсомольской ячейки района, выезжал в близлежащие кишлаки.

В 1926 году в республике заместо старенькых административных единиц было проведено новое районирование. Как член Глава тринадцатая - Книга первая поселкового совета, Алиджан был избран делегатом первого курултая Алтыарыкского района.

2

Арба, груженная нехитрым багажом Хамзы, тормознула около правления кишлачного Совета Шахимардана. И мгновенно ее окружили ребятишки.

На крыльцо вышел председатель кишлачного Совета Глава тринадцатая - Книга первая Валихан. Он уже был предупрежден намедни гонцом из Ферганы о приезде Хамзы.

А чуток поодаль от правления стояла группа обитателей кишлака, с которыми у Валихана только-только произошел очень противный Глава тринадцатая - Книга первая разговор. И председатель боялся, вроде бы недовольные не посетовали на него приезжему человеку. Он спешил обогнать действия.

- Мы, почетаемый, уже приготовили вам неплохую комнату, - произнес Валихан после обмена приветствиями. - В доме Бузрука Глава тринадцатая - Книга первая-ата. Вы, естественно, будете довольны. Бузрук-ата человек состоявшийся, к тому же у него есть большой сад... Эй, Мирали!

Проводи нашего дорогого гостя к Бузруку-ата!

Но Хамза, хоть и ощущал некую неловкость Глава тринадцатая - Книга первая от заблаговременно проявленной о нем заботы, все же не торопился отчаливать к дому неведомого для него Бузрука-ата.

- Подождите, - обратился он к Мирали, секретарю сельсовета, который подбежал, готовый, видимо, немедля исполнить приказ председателя Глава тринадцатая - Книга первая. Почему вы желаете поселить меня конкретно в доме Бузрука-ата, а не у кого-то другого? - спросил он у Валихана.

- Он очень почетаемый человек, - начал расхваливать Валихан Бузрука. Его знает весь Глава тринадцатая - Книга первая люд. Совестливый и добросовестный человек.

- Ростовщик и жадюга! Волк в овечьей шкуре! - кликнули из толпы обитателей кишлака.

Как это всегда водится в сельской местности, люди не расползались и с энтузиазмом следили за Глава тринадцатая - Книга первая приезжим.

Практически все, кто стоял в массе, еще полчаса вспять гневно спорили с председателем и сейчас рады были открыть глаза новенькому человеку на еще одну ересь Валихана.

- Что это означает, товарищ председатель? Зачем Глава тринадцатая - Книга первая вы желаете навести меня в дом такового человека? - опешил Хамза.

- Я просто желал, чтоб у вас были отличные условия, - виновно улыбнулся председатель. - Здесь у нас мало людей с достатком. Вам было Глава тринадцатая - Книга первая бы тепло, комфортно и сытно.

- А для чего мне таковой достаток? - улыбнулся и Хамза. - Я привык жить робко, без излишеств.

На площади перед сельсоветом появился очередной обитатель Шахимардана. Он был одет Глава тринадцатая - Книга первая в чистоплотный суконный пиджак, голова обмотана чалмой из красноватой материи. И конкретно этот красноватый цвет присваивал ему какую-то необыкновенную степенность.

Это был Гиясходжа.

- Здрасти, - наклонил он голову, прижимая правую ладонь к левой стороне Глава тринадцатая - Книга первая груди. - Рад приветствовать вас в наших местах.

- Мы разве с вами знакомы? - вопросительно поглядел на него Хамза.

- Вы меня не понимаете, - произнес Гиясходжа, - но я знаю вас отлично. Когда-то в Фергане Глава тринадцатая - Книга первая смотрел ваши пьесы. А не считая того, много раз слышал, как поют ваши песни... Когда стало понятно, что к нам приезжает таковой известный человек, как вы, мы с Амантаем Глава тринадцатая - Книга первая решили отправить за вами арбу...

- Так это ваша арба? Благодарю за такую предупредительность. Позвольте расплатиться с вами, я не люблю быть должником.

- Да что вы, что вы! Для чего платить за такое нестоящее дело? - замахал Глава тринадцатая - Книга первая руками Гиясходжа. - Положите ваши средства назад в кармашек, не обижайте! Для нас, обычных людей, одно счастье услужить вам. Довольно вашей благодарности. В Шахимардане все радуются способности общения с вами Глава тринадцатая - Книга первая. Мы все к вашим услугам.

- Нет, нет, - настаивал Хамза, - если не возьмете средства, то ваша услуга будет мне не по нраву. Берите без всякого смущения. - И он засунул средства в руки Гиясходже.

- Если Глава тринадцатая - Книга первая вам так охото отблагодарить меня, - произнес Гиясходжа, - то я очень прошу вас тормознуть у меня в доме.

Правда, я происхожу из семьи шейхов, а вы, как я знаю, шейхов не любите. Но Глава тринадцатая - Книга первая я из числа тех самых шейхов, которые тоже шейхов не обожают и всегда выступают против их. Меня тут некие даже время от времени именуют "красноватым шейхом"... Если вас не смущает мое происхождение, то калитка Глава тринадцатая - Книга первая моего дома всегда обширно распахнута для такового хотимого гостя, как вы.

Хамза с энтузиазмом рассматривал "красноватого шейха".

- А если вы непременно желаете расплатиться за арбу, - возвратил Гиясходжа Хамзе средства, - то дайте Глава тринадцатая - Книга первая их арбакешу.

- Хоп, арбакешу так арбакешу, - произнес Хамза.

И в эту минутку он повстречался взором с йигитом лет 20 5. В массе обитателей кишлака он стоял к Хамзе поближе всех.

У него было не Глава тринадцатая - Книга первая плохое, открытое лицо, и, отвечая взору Хамзы, он улыбнулся как-то смущенно, доверчиво.

- Может быть, и вы дадите мне какой-либо совет насчет жилища? спросил Хамза, сразу проникаясь расположением к этому Глава тринадцатая - Книга первая, по-видимому, очень хорошему душой человеку.

- Я был бы счастлив принять вас в собственном доме, - ответил йигит. - Нас только двое - я и моя мама. Мы с мамой можем жить в одной комнате, а 2-ая Глава тринадцатая - Книга первая будет ваша. Но, правда, комнаты у нас маленькие. Клетушки. И пола нет... Если вы согласитесь, то со всем сердечком. Мама тоже будет очень рада.

- Ничего, подойдет и без пола Глава тринадцатая - Книга первая, - решительно произнес Хамза, вполне полагаясь на свое 1-ое воспоминание. - Давайте знакомиться. Как вас зовут?

- Алиджан.

"Вот это фортуна! - поразмыслил про себя Хамза. - Алиджан, создатель записей в тетради Ташпулата... Как правильна правда: доверяйся своим ощущениям Глава тринадцатая - Книга первая, а не расчету... Означает, я сходу попадаю в самый центр всех местных событий, в самый центр борьбы. Не плохое предвестие!"

В 1-ые деньки жизни в Шахимардане Хамза без утомились прогуливался по горам Глава тринадцатая - Книга первая, длительно посиживал на берегу реки, любуясь близлежащими пейзажами, слушал песню горного потока, шумно бегущего посреди камешков и скал.

К мазару он решил пока не подходить. Только время от времени, бросая издалече взор Глава тринадцатая - Книга первая на высочайшее здание восстановленной гробницы, задумывался о том, что судьба его как-то удивительно объединилась с этим местом: тут он побывал еще в детстве с папой, приняв благословение святого Али Глава тринадцатая - Книга первая, тут умер его самый близкий друг Степан Соколов... И вот опять жизнь забросила его сюда, чтоб совершить нечто суровое и огромное - посодействовать людям поменять столетний уклад собственного бытия.

В один прекрасный момент, сидя на камне Глава тринадцатая - Книга первая под горой и смотря с ухмылкой на молоденькую травку, забавно зеленевшую в центре горной поляны, Хамза вдруг услышал песню, доносившуюся откуда-то издалече.

Пела дама. Глас был гулкий, незапятнанный и некий Глава тринадцатая - Книга первая умопомрачительно откровенный. Хамза начал прислушиваться. А через некое время из-за горы, полуприкрыв лицо платком, вышла совершенно молодая женщина. Водопад мелко заплетенных темных косичек плескался у нее за спиной. Она Глава тринадцатая - Книга первая не лицезрела Хамзу и, выражая песней жалобу души, пела трогательно и лаского, а слезы при всем этом так и лились из ее глаз.

Хамза слушал затаив дыхание. Песня девицы вырывалась из самой потаенной Глава тринадцатая - Книга первая, самой заветной глубины женской души.

И сердечко поэта накрыла волна сопереживания... Только-только, всего 5 минут вспять, радовался он красе природы, но, оказывается, есть в мире и печаль... Фактически говоря, кто забывал Глава тринадцатая - Книга первая об этом?

Женщина не стала петь, и Хамза, чтоб не испугать ее, тихо кашлянул пару раз. Женщина стремительно обернулась и, лицезрев незнакомого человека, закрыла лицо платком.

- У вас неплохой глас, - произнес Хамза, - но Глава тринадцатая - Книга первая слова вашей песни не приглянулись мне. От их болит душа... Нужно петь и Другие песни, бодренькие и неунывающие, чтоб на душе становилось светло.

Женщина, обернувшись к Хамзе, одно только мгновение смотрела на Глава тринадцатая - Книга первая него, а потом опять отвернулась.

"Нет более качественного художника на свете, чем природа, - пошевелил мозгами Хамза. - И более красивое и совершенное ее произведение - человек. Человек волшебство, венец творения. Вот поглядите, как прелестен, как великолепен Глава тринадцатая - Книга первая этот молодой человек!

Разве для паранджи сотворено это красивое лицо, сверкнувшее передо мной как сияние драгоценного камня? Нет, оно предназначено для любви и счастья".

- Почему вы так испугались, сестричка Глава тринадцатая - Книга первая? - спросил Хамза. - Сможете не страшиться меня, я не сделаю вам ничего отвратительного.

- А кто вы таковой?

- Вы слышали о поэте Хамзе?

- Хамзе?.. - Женщина какое-то мгновение молчала. - Так вы и есть тот поэт Хамза Глава тринадцатая - Книга первая, который придумывает песни для народа? Да, я слышала про вас.

- А от кого вы слышали обо мне?

- От Алиджана и Мехри. Вы живете у Алиджана и у его мамы.

- Означает, вы Глава тринадцатая - Книга первая Санобар? Я знаю вашу подружку Мехри.

- А откуда вы понимаете мое имя? - опешила Санобар.

- Откуда? От Алиджана. Я и о Мехри слышал от него.

- Вам не приглянулась моя песня?

- Вы обладаете неплохим Глава тринадцатая - Книга первая голосом, - уклончиво ответил Хамза. - Вы должны обучаться тогда и станете большой певицей.


glava-v--monadologiya-lejbnica-i-kantovskoe-ponyatie-veshi-v-sebe-p-p-gajdenko-nauchnaya-racionalnost-i-filosofskij-razum.html
glava-v-analiz-haraktera-eksmo-press-aprel-press-moskva-2000-5-04-004421-6-vilgelm-rajh-analiz-haraktera.html
glava-v-bezopasnost-peredvizheniya.html