ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава

— Вы много для себя позволяете, — произнес он уже тише, — но я не могу сердиться на вас, нет. Но я докажу вам, что вы ошибаетесь. Богу моё сердечко уже не надо. Когда-то Он его добивался, это правильно, я это ощущал, но я не желал Ему его дать. Я сделал ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава тяжёлую несправедливость над людьми, которые Ему служили. Я радовался, что причинял им мучения — так я ожесточил своё сердечко. Дочь мою я систематически воспитывал без Бога, чтоб она никогда не узнала Его. Нередко в моей жизни бывали часы, когда грехи мои осуждали меня. Плохо в такие часы приходилось моим рабам. Их крики от ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава боли должны были заглушать клики моей совести. Таким макаром, я убил внутри себя всё. Я осуждён и проклят. Бог поднял десницу Свою, и я только жду, когда она меня убьет.

Маркиз скрестил руки на груди и уставился в одну точку.

Вокруг царила мёртвая тишь. Вдруг маркиз ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава покачнулся с глухим кликом и свалился бы на землю, если б юноша его вовремя не схватил.

— Пан маркиз, что с вами? — воскрикнул Урзин испуганно.

— Воды! Положите меня. Это удар...

Урзин уложил маркиза и побежал за водой, но губки злосчастного уже сомкнулись, глаза выступили из орбит и выражение их было ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава так страшно, как будто они желали сказать: «Я погибаю! Я падаю в глубокую пропасть!».

Урзин, в душе воззвав к Богу о помощи и милости, принёс воды, накапав на платочек благоуханной воды из флакончика, который он носил при для себя, стал протирать маркизу лицо. Но чем подольше протирал, тем бледнее оно ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава становилось, а вода в стакане окрасилась в бурый цвет.

В конце концов маркиз вздохнул и закрыл глаза, из груди его вырвался стон.

— Пан маркиз, не страшитесь. Господь Иисус Христос поможет, и вам станет лучше, — гласил Урзин, прижав голову маркиза к для себя.

— Молитесь, Урзин, — шепнул маркиз еле слышно ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава. — Погибель ужасна, я не могу стать перед Богом, я оскорблял Христа и разрушал Церковь Божию. Они все винят меня. О, прожить бы ещё пару лет перед тем, как я исчезну в пропасти и получу по заслугам. Молитесь за меня, Бог вас слышит!

— Я уже молюсь, государь мой, и я ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава знаю, что Он меня услышит.

— Это уже 3-ий удар, — произнес маркиз. — Доктор произнес, что в четвёртый раз придёт конец. Помогите мне встать, поддержите меня; я желаю выяснить, не парализовало ли меня.

Урзин поднял его и посодействовал ему сделать пару шажков, но он был так слаб, что чуть держался на ногах. К ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава счастью, вблизи оказалось кресло.

— У меня свисток в кармашке. Посвистите, чтоб слуги пришли. Пусть придёт мой камердинер и перенесёт меня в зимний сад. Там у меня есть комната; сам я туда не смогу дойти. Не оставляйте меня, мне так жутко.

Минут через 10 маркиз Орано уже лежал голым на кушетке в ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава комнатке, увенчанной расцветающими растениями. Его чёрный камердинер поправлял ему подушки, укрывая лёгким мягеньким одеялом. При всем этом он испуганно смотрел то на бледное лицо собственного государя, то на юного провизора, помогавшего ему.

Маркиз задремал. Слуга ушёл и скоро возвратился. Потому что Урзин с ним не мог ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава гласить, слуга старался разъяснить ему что-то знаками. Он открыл небольшой флакончик и, к удивлению Урзина, начал мазать жидкостью из него изменившееся до неузнавае мости лицо маркиза. Через пару минут оно опять получило собственный прежний цвет. Это был снова Орано, каким его все знали.

Камердинер облегчённо вздохнул. Казалось, для него было очень ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава принципиально, чтоб никто не увидел его государя в этом состоянии. Потом он тормознул перед юным провизором, скрестил руки на груди, приложив палец к губам, как будто умоляя молчать, на что он получил согласие.

ГЛАВА 50 3-я

— Наконец я вас отыскала, пан Урзин!

Из боковой аллейки к нему торопилась маркиза Тамара.

— Если ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава б вы знали, что у нас там наверху вышло! — воскрикнула она в удовлетворенном одушевлении, но со слезами на очах. — Вы задумайтесь только, пан Николай представил нам Аурелия — доктора Аурелия — как собственного внука! Что вы на это скажете?

Он — отпрыск Фердинанда! И отец мой, типо, посодействовал пану Николаю отыскать ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава этот след. Как жалко, что отца на данный момент не было с нами! Маргита, пан Адам,

Никуша и я — мы все так счастливы! К тому же Аурелий нам произнес, что пан Орловский тоже сейчас к нам относится, другими словами он отдался Господу. Ах идёмте, разделите нашу удовлетворенность ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава! А вы не лицезрели моего отца?

Выражение радости на лице Мирослава пропало.

— Я лицезрел пана маркиза и гласил с ним. Он на данный момент лежит в собственной комнате в саду и дремлет. У него болела голова.

— Болела голова? — переспросила женщина озабоченно.

— Не волнуйтесь, маркиза Тамара, прошу вас. Господь Иисус Христос ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава повернёт всё к наилучшему, — успокоил её Мирослав. — Но вы на данный момент лучше не ходите к нему, чтоб он не пробудился. Я уверен, что после сна он будет ощущать себя лучше. Он не один, при нём его камердинер.

— Ах, Бен там? — воскрикнула женщина облегчённо. — Но отчего же это у него ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава сейчас? У него нередкие мигрени, в особенности с того времени, как мы тут. Видимо ему климат не так отлично подходит, как мне. Вы не находите?

— Нет, ваша светлость.

— Ах, снова вы так ко мне обращаетесь, пан Урзин. Почему вы не сможете именовать меня просто Тамарой, как другие? Либо я вам ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава не сестра в Господе?

— Естественно, вы мне сестра, и я никогда не перестану ликовать этому.

— Но вы мне ещё ничего не произнесли, что вы думаете о том, что Аурелий — двоюродный брат Никуши. Вам это не кажется странноватым?

— Нет, — улыбнулся он, — я от Аурелия уже издавна знал об этом.

Но ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава я не ждал, что это так скоро станет очевидным, хотя и «нет ничего заветного, что не раскрылось бы».

— Вы это знали? И если б это не стало известным, вы об этом Николаю не произнесли бы? Ему так обидно было, что он ранее ничего об этом не ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава знал.

— Я не мог выдать тайну Аурелия. Но потому что Господь Сам открыл её, я Ему очень признателен за это. Наверняка, пан Николай очень счастлив, и Аурелий тоже?

— Ах, все счастливы, поверьте мне. Я тоже, хотя я им чужая...

И всё же я им уже не чужая, — проговорила она ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава, загадочно улыбаясь. — Счастье Никуши и моё счастье...

Урзин смотрел в лицо, преображённое радостью потаенной любви. Он не считал себя вправе расспрашивать даму более тщательно, ну и не было способности, потому что к ним приближался Адам Орловский.

— Приветствую, потаенный соучастник, — воскрикнул он забавно, — который посодействовал Аурелию нас одурачить. Как это ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава вяжется с вашими принципами?

— Прекрасно, пан Орловский, — улыбнулся Урзин. — В Библии написано: «Преданный сердечком прячет, что знает».

— Ну вот, сейчас потаенное стало очевидным. Дедушка так счастлив, что я начинаю ревновать. Маргита, Никуша и я — ничто в его очах по сопоставлению с Аурелием.

— Но, пан Адам, о чём вы гласите? — Тамара нахмурилась ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава. — Это ошибочно, пан Орловский любит вас всех, но, естественно, доктора Аурелия ещё больше.

— Вот конкретно, — шутя продолжил Адам, — мы так длительно старались захватить любовь дедушки, и вот является Аурелий и без усилий овладевает всем его сердечком.

— Вы несносны, я вас и слушать больше не желаю, — произнесла Тамара ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава и побежала навстречу Маргите, которая приближалась в сопровождении других.

— Вы не лицезрели маркиза? Слуга мне произнес, что он тоже в парке, — обратился Адам к Урзину. — Я желал его спросить насчёт нашей прогулки. До той горы достаточно далековато.

— Пан маркиз не пойдёт с нами, — ответил провизор, — но было бы отлично, если б ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава другие уже направились.

И он кратко поведал о происшедшем, не упоминая об уговоре с маркизом.

— Вы правы, оставайтесь тут, я к вам пришлю Аурелия.

Через пару минут юный доктор обымал собственного друга.

— Дорогой Мирослав, пошевелить мозгами только: то, что я считал навеки похороненным, стало очевидным и всех нас так осчастливило ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава! Ты понимаешь?

— Даже очень, Аурелий. Дивны дела Господа, Он всё делает к наилучшему.

— Ты прав. Но ты повелел меня позвать?

— Да, так как у меня есть весть не настолько удовлетворенное, как твоё, да и оно от Бога: маркиз вследствие духовного волнения захворал.

— Что ты произнес?..

Юные люди поспешно ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава ушли и скоро стояли уже у постели владельца замка. Маркиз спал глубочайшим сном и не мешал медику в осмотре.

— Пульс слабенький, — произнес доктор, — но ритм сердца равномерный. Если его ноги и руки не поражены, тогда можно только благодарить Господа.

— Ноги его не парализованы, так как маркиз прошёл пару шажков, и ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава мне кажется, что он двигал и руками.

— Тогда бояться нечего. Прекрасно, что у тебя с собой аптечка. Я ему на данный момент дам лечущее средство.

Лермонтов отдал указания камердинеру об уходе за маркизом, также сказал друзьям, что у маркиза мигрени и что он нуждается в покое ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава.

Когда Тамара увидела, что её отец под присмотром камердинера расслабленно дремлет, она помолилась у его постели, предав его Господу, и распорядилась насчёт прогулки.

К всеобщему удивлению, когда уже собирались отправиться в путь, Урзин вдруг заявил, что он подождёт, пока проснётся пан маркиз и совместно с ним догонит их либо остается дома. Он ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава так просительно произнес об этом, что никто не мог ему отказать, хотя всем очень хотелось, чтоб Урзин был с ними.

— Почему вы желаете остаться с моим папой, пан Урзин? Вы опасаетесь ухудшения его состояния? — спросила Тамара.

— Я надеюсь, что Господь даст мне возможность побеседовать с его светлостью о вещах ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава, которые могут послужить лекарством для его души, маркиза Тамара.

— Тогда оставайтесь, пан Урзин, и да наградит вас Иисус Христос за вашу любовь.

В её очах заблестели слёзы. Она согласилась с резонами Урзина. Малость позднее малая компания отправилась в путь, а Урзин остался в зимнем саду около ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава спящего маркиза. Он достал свою карманную Библию и начал читать.

Вдруг маркиз во сне начал двигать руками, как будто желал отмахнуться от чего-то, и проговорил: «Как я могу на это согласиться?». Слова эти не изумили слушавшего, но опешил он языку, на котором они были сказаны. Маркиз гласил по-польски ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава.

«Что произнесла бы твоя жена об этом? Она тебя не знает и ты молодее. Лучше умрём совместно. Для чего мне жить?.. И то, что ты сделал в Египте, я всё равно не сделаю. Я не погиб... Какая она прекрасная! В один прекрасный момент начатую комедию необходимо играть далее. Что из неё ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава получится — комедия либо катастрофа? Если б стало понятно, кто там похоронен и кто пришёл, то вышла бы реальная драма. Жизнь всё же великолепна на таких высотах! В руках власть, достояние... Кто мог мне сказать в Сибири, какая жизнь предстоит мне под именованием маркиза Хельмара Вернинг-Орано? Ха-ха ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава! — засмеялся спящий тихо и тошно. — Она меня любит, я её кумир.

Если б она знала! Никто этого не знает! Он не воскреснет из мёртвых, чтоб востребовать свои права. И если б он встал, я бы ему не возвратил того, что он мне добровольно дал, даже заставил взять. Но ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава он не придёт. В конце концов у меня есть дитя. Это моя дочь и я воспитаю её себе. Для тебя она не достанется, она погибла!.. Ещё одно возвышение! Когда же я удовлетворюсь, когда у меня не будет больше желаний? Чем можно заполнить эту пустоту? Брак меня не веселит, в богатстве счастья ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ 12 глава нет. Отец, отец, хоть бы ещё раз прижаться к твоей груди, ах!»

Последние слова он проговорил со горестным стоном. Маркиз замолчал, продолжая расслабленно спать, а Урзин поражённо смотрел на него.


glava-tretya-ego-sovremennoe-sostoyanie-chelovechestva.html
glava-tretya-garri-potter-i-komnata-sekretov.html
glava-tretya-httpwww-phantastike-ru.html