Глава третья. Согласованный бред

Что самое главное в бреде воздействия? Психотик терпеть не может свою психику и потому экстраецирует ее наружу в виде странноватых объектов (тезис Биона). Таким макаром, куски психики бредящего психотика становятся его реальностью. Вот это и есть самое главное в бреде воздействия.

Что представляет собой бредовая действительность, сотканная из фрагментов Глава третья. Согласованный бред психики? Ведь сами куски психики сотканы из фрагментов действительности, которые психика вобрала в себя в то время, когда психотик был еще «здоровым». Но рассуждать так – все равно что утверждать, что пища и фекалии – одно и то же. Нет, переваренные куски психики психотика искажены до неузнаваемости, это, так сказать, его Глава третья. Согласованный бред ментальные фекалии. Они неприятны и грязны. Это продукты психотического безотчетного.

Но это так, если исходить из фрейдовской модели личного безотчетного как некоторой свалки отходов. Если же исходить из юнговской модели коллективного безотчетного, то будет совершенно другая картина. Коллективное безотчетное – это архетипы. В определенном смысле можно сказать, что фрейдовское безотчетное Глава третья. Согласованный бред – это природа, а юнговское – это культура. Но ни у Фрейда, ни у Юнга не было законченной модели абсурда.

Если исходить из нашей синтетической модели безотчетного как 2-ух зеркал, отражающихся друг в друге, то картина будет такая. При «нормальном» функционировании мышления маленькое и огромное зеркала будут находиться в гармонии – что Глава третья. Согласованный бред-то от природы, что-то от культуры. Все отлично, все довольны. Но когда начинается абсурд, коллективное безотчетное подавляет личное. Абсурд – это большущее неровное зеркало. Странноватые объекты – это осколки архетипов, с ними «договориться» очень тяжело.

Какие маневры тут может сделать патологическая психика? Во-1-х, она может идти до конца и Глава третья. Согласованный бред начать размельчать осколки, превращая их в ментальную труху. Но это путь совершенно точно гибельный – путь к психологической погибели, к примеру, кататонии. 2-ой путь заключается в том, чтоб из этих ментальных осколков создавать химерические соединения – «полужуравль и полукот». Это более продуктивный путь? Почему? Можно представить, что когда родилось «первобытное сознание Глава третья. Согласованный бред», оно было бредящим, действительность представлялась ему виде необычных химерических «полужуравлей и полукотов». «Первобытное сознание» не делило внутреннего и наружного. Это был, так сказать, первичный абсурд. Суть этого абсурда состоит в том, что человек пробует справиться с «мыслями», т. е. мыслить (это тоже тезис Биона). Для этого он собирает осколки странноватых объектов в Глава третья. Согласованный бред химерические соединения. Время от времени выходило безуспешно, и эти констелляции отбраковывались. Но время от времени выходило успешно, и человек начинал замечать, что он не один, что есть другие люди. Они начинают бредить вкупе, т. е. вроде бы «разговаривать». У их возникает арбитрарный язык. Они начинают отличать Глава третья. Согласованный бред «подлинное» от «вымышленного», хотя делают это, естественно, не так, как это делаем мы, современные люди. Они, к примеру, убеждены, что покойники обитают кое-где рядом и их нужно ласкать, по другому они возвратятся и наделают зла.

Мы привыкли мыслить про себя, что мы – разумные существа и в состоянии, а Глава третья. Согласованный бред именно, отличать внутреннее от наружного и подлинное от измышленного. Но где гарантии, что мы проводим эти различия верно? Таких гарантий нет. Абсурд длится. Только с течением времени он приобретает более утонченный нрав. XX век, естественно, много «испортил». В особенности кино, квантовая физика и психоанализ. Мы стали вновь уважать безумие. Если б в Глава третья. Согласованный бред XIX веке нашли сочинения Хайдеггера и Делёза, то их сочли бы бредом безумных. А мы читаем, конспектируем, восхищаемся. Но, естественно, повторять прямо за Кальдероном, что вся жизнь – только абсурд, обыденно. Но это не ужаснее, чем повторять за Гегелем, что все действительное уместно. Ничего оно не уместно.

К чему же Глава третья. Согласованный бред мы приходим? Я думаю, что все мы живем в состоянии согласованного абсурда . Мы условились одно считать обычным, а другое – сумасшедшим. К примеру, «Мальчик съел мороженое» – это нормально, а «Вбегает мертвый господин» – это безумие. Ну и что все-таки далее? Далее возникает некий грамотей и гласит, что «Мальчик Глава третья. Согласованный бред съел мороженое» – это не нормально, а бесталантно, а «Вбегает мертвый господин» – это не безрассудно, а гениально. В этом вся апология безумия в XX веке. И Хайдеггер, и Делёз занимают знатные места в первом ряду. А те, кто считает это безумием, и пикнуть не смеют – сочтут ретроградами. К этому все Глава третья. Согласованный бред привыкли и потому не замечают другого, еще более ужасного зла. На замену безопасной сейчас шизофрении приходит органика. Твердый и неустойчивый пьяница дядя Вася, которому вообщем нет дела ни до Делёза, ни до Хайдеггера. Органики, заметим, – это 99 процентов всего населения земли. Они пруток на нас со своим грубым бессловесным бредом.

Сейчас Глава третья. Согласованный бред разглядим тщательно понятие согласованного абсурда. Что же все-таки это такое? В чем главное отличие абсурда от «нормальной» жизни? Не так просто ответить на этот вопрос. Можно испытать высказаться так: в обычной жизни соблюдаются законы логики и физики – скотины не летают, животные не говорят, 2×2=4. В бреду скотины летают, животные говорят Глава третья. Согласованный бред, два раза два равно круглому квадрату. Допустим, кто-то гласит мне: «Я слышал, как моя кошка разговаривала с соседским котом». Я отвечаю: «Очень смешно». Он: «Да нет, я серьезно, сам поначалу не поверил. Но они правда разговаривали». – «На каком же языке?» – «Как на каком? Очевидно, на кошачьем!»

Тут я Глава третья. Согласованный бред вспоминаю реальный эпизод. Мой друг-шизофреник говорил мне о посещении собственных знакомых: «Я им сходу произнес, что они – фашисты, и они начали меня лупить. И Вовка меня лупил, и его супруга Танька меня лупила, и их кошка меня била». – «А как она тебя лупила?» – «А она меня царапала». И Глава третья. Согласованный бред он вдруг показал исцарапанные в кровь руки.

Как мне отнестись к заявлению моего друга, что кошки говорили на кошачьем языке? Естественно, это абсурд! Скоро его положили в поликлинику. И все стало ясно, как Божий денек. Абсурд он и есть абсурд. Кошки не говорят. Но это так Глава третья. Согласованный бред в мире взрослых. У малышей куколки, животные и даже неодушевленные предметы говорят. Про это детям читают сказки и демонстрируют мульты. Это безопасный согласованный детский абсурд. Но для деток почти все в поведении взрослых тоже представляется бредом. Вспомнил смешной рассказ о том, как мальчишка подсмотрел половой акт родителей и произнес: «И Глава третья. Согласованный бред эти люди воспрещают мне колупать в носу!» Для этого мальчугана поведение взрослых было поведением безумных.

Но все таки мне могут сделать возражение, что согласованный абсурд – это не реальный абсурд, что мы все отличаем внутреннее от наружного и подлинное от измышленного. Так ли это? Я нахожусь снутри собственного дома. Мой Глава третья. Согласованный бред дом находится снутри Москвы. Москва находится снутри Рф. Прекрасно. Означает, Москва находится снаружи меня. А разве мой дом не снутри Москвы? Означает находясь в собственном доме, я тем нахожусь снутри Москвы? Но если выхожу из дома, то оказываюсь снаружи дома, но опять-таки снутри Москвы. Вот я и запутался Глава третья. Согласованный бред. Как-то мы были в Ялте и лицезрели там монумент – кому бы вы задумывались? – даме с собачкой. Это почище разговора кошек. Нам только кажется, что мы можем отличать внутреннее от наружного и подлинное от измышленного. Эта иллюзия – часть нашего согласованного абсурда. Во времена Брежнева, чтоб сажать диссидентов в Глава третья. Согласованный бред безумные дома, специально выдумали диагноз «вялотекущая шизофрения», который можно поставить каждому человеку.

Каковы же характеристики согласованного абсурда? Сначала то, что он носит соц нрав. Когда заключили пакт Молотова – Риббентропа, Гитлер стал «хорошим». Но «самым хорошим» был Сталин. Позже его разоблачил Хрущев. И Сталин стал «плохим, но не очень». Когда стал править Глава третья. Согласованный бред Брежнев, все над ним смеялись, ведали про него много анекдотов и совершенно его не страшились. Перестройку тоже восприняли как нечто смешное, как некоторый каприз маразмирующей власти.

Что еще типично для согласованного абсурда? То, что он – неизлечим! Нет таких нейролептиков, которые позволили бы людям глядеть правде в глаза Глава третья. Согласованный бред и именовать вещи своими именами.

По сути мир полон загадок. И может быть, мой компаньон вправду слышал разговор 2-ух кошек на кошачьем языке. Одна из важных целей этой книжки – попытка вывести себя самого из согласованного абсурда. Подумываю начать с исследования кошачьего языка.

Сейчас нужно узнать, как связан согласованный абсурд Глава третья. Согласованный бред с безотчетной наррацией. Представим для себя, что социум, порождающий согласованный абсурд, – это такая большущая психика, которая – в духе Биона – терпеть не может себя и окружающую действительность. Эта огромная психика галлюцинирует, создавая вокруг себя большие странноватые объекты. К примеру, городка, полосы высоковольтных передач, сеть авто и стальных дорог. И в Глава третья. Согласованный бред этом согласованном бреду живут мелкие странноватые объектики – люди в городках, машины, снующие по дорогам, и поезда, идущие туда-сюда строго по расписанию. Что все-таки такое с этой точки зрения согласованная безотчетная наррация? Это наррация о странноватых объектах. Как она смотрится? Да заурядно. Вот едет поезд Москва – Магадан, набитый пассажирами Глава третья. Согласованный бред. Они едят курицу, говорят друг дружке смешные рассказы. Либо дремлют, либо курят. И вот весь мир едет в поезде и есть курицу. А если не движутся в поезде, то глядят по телеку телесериалы и пьют пиво. Вот это вот и есть безотчетная наррация. И это уже не безопасная шизофрения. Это Глава третья. Согласованный бред другой – соц – психоз под заглавием «Норма» (может быть, в смысле Владимира Сорокина). Безотчетная наррация согласованного абсурда – это как вид на мир с высоты высокоскоростного самолета. Понизу все крохотное, отдельных людей не видать. Да и снутри самолета тоже согласованный абсурд. «Пристегните ремни». «Курить запрещено в течение всего полета». Как бы все Глава третья. Согласованный бред это разумно. Но логика эта почему-либо жутка. Наверняка поэтому, что самолет может разбиться. Потому спустимся лучше на порочную землю, попьем пивка, поглядим телек. Но заблуждением было бы мыслить, что согласованный миф – это удел быдла. Даже самая умственная книжка навязывает собственный согласованный абсурд. Кто бредит Хайдеггером, кто Глава третья. Согласованный бред Делёзом, кто Витгенштейном.

Как вырваться из согласованного абсурда? Для этого нужно придумать собственный личный абсурд, т. е. стать шизофреником. Конкретно не притвориться неискусно безумным, как бухгалтер Берлага, а стать им по сути, как титулярный советник Поприщин. Нужно изо денька в денек, неделя за неделей воспитывать внутри себя шизофрению. Чтоб стать единственным Глава третья. Согласованный бред обычным человеком на Земле. Для этого нужно отрешиться от речевых штампов, от демагогического вранья и обыденных ритуалов, не ходить на работу, не пить пива, не глядеть телек. Нужно не делать различать внутреннее и наружное, подлинное и измышленное. Одним словом, жить в режиме новейшей модели действительности. Нужно пожертвовать Глава третья. Согласованный бред нормой, нужно стать сознательным безумным, каким был, к примеру, Гурджиев. Никого не узнавать, ни с кем не здороваться, плакать на свадьбах и смеяться на похоронах. Предназначить себя построению собственной осознанной безотчетной наррации. Стать сразу субъектом и объектом собственного личного абсурда воздействия. Быть своим своим черным монахом. На первых порах Глава третья. Согласованный бред будет тяжело: супруга уйдет к другому, малыши откажутся от тебя, друзья и знакомые отвернутся.

I

В один прекрасный момент странствуя посреди равнины одичавшей,

Незапно был объят я скорбию величавой

И тяжким бременем подавлен и согбен,

Как тот, кто на суде в убийстве уличен.

Потупя голову, в тоске ломая руки,

Я Глава третья. Согласованный бред в криках изливал души пронзенной муки

И горько повторял, метаясь как нездоровой:

«Что делать буду я? Что станется со мной?»

II

И так я, сетуя, в собственный дом пришел назад.

Угнетение мое всем было неясно.

При детях и супруге поначалу я был тих

И мысли сумрачные желал таить от их;

Но скорбь час Глава третья. Согласованный бред от часу меня стесняла боле;

И сердечко в конце концов раскрыл я поневоле.

«О горе, горе нам! Вы, детки, ты, супруга! —

Произнес я, – ведайте: моя душа полна

Тоской и страхом, мучительное бремя

Тягчит меня. Идет! уж близко, близко время:

Наш город пламени и ветрам обречен;

Он в угли и золу вдруг будет Глава третья. Согласованный бред обращен,

И мы погибнем все, коль не успеем скоро

Обресть убежище; а где? о горе, горе!»

III

Мои домашние в смущение пришли

И здравый мозг во мне расстроенным почли.

Но задумывались, что ночь и сна покой лечебный

Охолодят во мне заболевания жар агрессивный.

Я лег, но во всю ночь все рыдал и вздыхал

И ни Глава третья. Согласованный бред на миг глаз томных не смыкал.

Поутру я один посиживал, оставя ложе.

Они пришли ко мне; на их вопрос я то же,

Что до этого, гласил. Здесь ближние мои,

Не доверяя мне, за подабающее почли

Прибегнуть к строгости. Они с ожесточеньем

Меня на правый путь и бранью и презреньем

Старались Глава третья. Согласованный бред направить. Но я, не внемля им,

Все рыдал и вздыхал, унынием тесним.

И в конце концов они от клика утомились

И от меня, махнув рукой, отступились,

Как от сумасшедшего, чья речь и одичавший плач

Докучливы и кому грозный нужен доктор.

IV

Пошел я вновь бродить, уныньем изнывая

И взгляды вкруг себя со ужасом Глава третья. Согласованный бред обращая,

Как арестант, из кутузки замысливший побег,

Иль путешественник, до дождика спешащий на ночлег.

Духовный труженик – влача свою веригу,

Я повстречал юношу, читающего книжку.

Он тихо поднял взгляд – и вопросил меня,

О чем, бродя один, так горько плачу я?

И я в ответ ему: «Познай мой жребий свирепый:

Я осужден Глава третья. Согласованный бред на погибель и позван в трибунал загробный —

И вот о чем крушусь: к суду я не готов,

И погибель меня страшит».

«Коль жребий твой такой, —

Он сделал возражение, – и ты так жалок по правде,

Чего ж ты ожидаешь? для чего не убежишь отселе?»

И я: «Куда ж бежать? какой мне Глава третья. Согласованный бред избрать путь?»

Тогда: «Не видишь ли, скажи, чего-нибудь?» —

Произнес мне парень, даль указуя перстом.

Я оком стал глядеть болезненно-отверстым,

Как от бельма доктором избавленный слепец.

«Я вижу некоторый свет», – произнес я в конце концов.

«Иди ж, – он продолжал, – держись этого ты света;

Пусть будет Глава третья. Согласованный бред он для тебя единственная мета,

Пока ты тесноватых ворот спасенья не достигнул,

Ступай!» – И я бежать пустился в тот же миг.

V

Побег мой произвел в семье моей тревогу,

И малыши и супруга орали мне с порогу,

Чтобы воротился я быстрее. Клики их

На площадь завлекли компаньонов моих;

Один бранил меня Глава третья. Согласованный бред, другой моей супруге

Советы подавал, другой жалел о друге,

Кто поносил меня, кто на хохот подымал,

Кто силой воротить соседям предлагал;

Другие уж за мной гнались; но я тем боле

Торопился перебежать городовое поле,

Чтобы скорей узреть – оставя те места,

Спасенья верный путь и тесноватые врата.

Шизофреник противопоставляет собственный личный абсурд Глава третья. Согласованный бред соц согласованному бреду, свою персональную безотчетную наррацию – согласованной безотчетной наррации, свои личные странноватые объекты – соц странноватым объектам. Шизофреник пишет свою книжку на никому не понятном языке. Ее никто никогда не прочтет. И он сам тоже не может ее прочесть. Он задумывается, что это не книжка, а что это он жизнью живет Глава третья. Согласованный бред. А он живет против жизни, исчерпывает социальную энтропию и копит никому не ведомую информацию. Неясно при всем этом, что он ест, дремлет ли он вообщем, где и с кем живет. Но это не принципиально. Он может снаружи жить, как все, – пить пиво, глядеть телек и спать с Глава третья. Согласованный бред супругой. Он может быть академиком, иметь много учеников и часто читать общественные лекции. И никто-никто не додумывается, что по сути он безумный и что все это его совсем не касается. Но через много лет ему может надоесть быть безумным, он захотит вновь отведать согласованного абсурда – выстроить капитализм в Глава третья. Согласованный бред раздельно взятой стране, позвать всех собственных друзей и поведать им, как длительно он их разыгрывал, и т. п. Но так можно выдумывать и выдумывать без конца. Все равно всё идет, как идет. Из 1-го согласованного абсурда можно попасть исключительно в другой согласованный абсурд. Шизофрении не существует.

Одна из самых легких форм Глава третья. Согласованный бред психопатологии – это так именуемые идеи дела. Это еще не абсурд. Просто человек очень озабочен тем, как он смотрится, что о нем задумываются другие. Ему от этого очень некомфортно. В учении Гурджиева это именуется «внутренним учитыванием». Оно происходит от обычного эгоизма. Человек очень много носится с собой, потому ему Глава третья. Согласованный бред так принципиально, как к нему относятся другие. Чтоб от этого избавиться, нужно попытаться запамятовать о для себя и мыслить о других, т. е. практиковать наружное учитывание[16]. Это, естественно, смотрится очень плоско и нравоучительно: если думаешь о для себя, ты нехороший и для тебя самому от этого плохо; если думаешь Глава третья. Согласованный бред о других, молодец – и для тебя отлично, и другим полезность. У Гурджиева и его учеников это смотрится не так примитивно, но смысл конкретно в этом. По сути идеи дела – не такая уж и безопасная вещь. Человек всегда озабочен вопросами: что задумывается о нем супруга? а брат? а коллеги по Глава третья. Согласованный бред работе, а прохожие на улицах? В этой точке идеи дела перерастают в так именуемый сенситивный абсурд дела, соответствующий для параноиков.

В один прекрасный момент мой ученик пришел делать доклад на конференцию, и ему стало казаться, что все присутствующие на него глядят и только и ожидают, чтоб он срезался. Тогда Глава третья. Согласованный бред он, пока другие делали доклады, вполне переписал собственный и выступил так успешно, что всех просто удивил. Но позже ему стало казаться, что председательствующий на конференции доктор недоволен и завидует ему. Всю ночь он не спал. И ему стало казаться, что все против него столковались и готовы устроить ему какую Глава третья. Согласованный бред-то пакость. Идеи дела, таким макаром, минуя абсурд, перебежали в идеи преследования. Тут можно обратиться к понятию согласованной шизофрении , когда развитие заболевания идет, будто бы нездоровой выучил учебник психиатрии.

Отчего так бывает? Блейлер писал, что могут быть профессиональные шизофреники, а могут быть и бесталантные. Согласованный шизофреник – это бесталантный сумасшедший. У него Глава третья. Согласованный бред болезнь протекает, «как у всех». Бесталантный шизофреник ужаснее здорового нормотика. Тот, по последней мере, может делать какую-то работу, быть инженером либо бухгалтером. А от шизофреника всегда ожидают, что он будет гений. Это романтическое представление о безумии было посеяно Ломброзо и поглотило в себя культурный опыт XX века. Если Глава третья. Согласованный бред ты шизофреник, то, будь добр, пиши картины не ужаснее Ван Гога либо музыку на уровне Шостаковича. Но он для этого очень верный нездоровой. Он лекарства воспринимает часто. Какой уж здесь Ван Гог! Да он и в обыденной жизни бесполезен. И таких будет все в большей и большей Глава третья. Согласованный бред степени, так как шизофрения как большой культурный проект осталась в XX веке. И вообщем это предрассудок, что раз гений, означает, обязательно сумасшедший. Может быть, только маленький период это и было так.

Двадцатый век еще не показал себя. Неясно, что же все-таки это такое в культурном отношении, какие там будут Глава третья. Согласованный бред доминанты, какие заболевания. Ясно, по последней мере, что больше оборотов набирает компьютерная аддикция, типичный «психоз вдвоем с компьютером», где компьютер выступает как индуктор чего-то вроде абсурда воздействия. Послушав многих людей, убеждаешься, что, если б можно было, они бы вообщем влезли в компьютер и ночевали бы там и лицезрели электрические Глава третья. Согласованный бред сны. Как это вылечивать, неясно. Человек вполне аутизируется. Ведь по компу можно заказать книжки, пищу, лекарства, все, что угодно. Отыми у такового человека компьютер, и у него начнется ломка. Он ведь уже не может нормально разговаривать с живыми людьми, запамятовал, как это делается.

Но это еще не самое ужасное Глава третья. Согласованный бред. В конце концов, и алкоголиков, и наркоманов вылечивают, если они сами этого желают. Страшнее всего – органический психоз. Мы его практически не лицезреем. Это психоз людей из глухих деревень, где нет никаких компов и даже телевизоров, и телефон, может, на всю деревню один в сельсовете. У этих людей практически нет Глава третья. Согласованный бред шизо-. Их психика складывается мозаически как смесь истерика, циклоида и эпилептоида. Они очень нестабильны. Грубы, склонны к алкоголизму, насилию и инцесту. В огромных городках из таких людей формируются низшие звенья бандитских сообществ, так именуемые «братки», для которых уничтожить человека – что плюнуть. Таких людей становится все в большей и большей Глава третья. Согласованный бред степени. Почему? Так как людская раса портится, городка заполняются низами государственных меньшинств. Равномерно они могут вытеснить коренное городское население. У их собственный согласованный абсурд. Психика этих людей практически не исследована. Когда я занимался этим вопросом, то фактически никакой литературы не отыскал. И нехитро. Ведь эти люди Глава третья. Согласованный бред никогда не обращаются за помощью к психиатрам.

Согласованный шизофренический процесс припоминает традиционный художественный нарратив, к примеру, драму либо даже, быстрее, трагедию. Абсурд дела – экспозиция, абсурд преследования – завязка, абсурд воздействия – кульминация, абсурд величия – трагическая развязка. Но эта «сознательная» поверхностная наррация представляет шизофрению исходя из убеждений здорового homo narrativus. По сути шизофренический абсурд происходит Глава третья. Согласованный бред симультанно. В центре так либо по другому абсурд воздействия, а от него кругами расползаются отношение, преследование и величие. Безотчетная наррация также симультанна. Это звучит как феномен – наррация ведь подразумевает некоторое развертывание во времени, т. е. сукцессию. Но мы говорим о безотчетной наррации, где нет разграничения внутреннего Глава третья. Согласованный бред и наружного, реального и измышленного, слова и вещи, выражения о событии и самого действия. Это «инкорпорирующая» наррация.

Но если б не было безотчетной наррации, то не было бы и «сознательной» обыкновенной сукцессивной наррации. Недаром Лакан подчеркивал, что безотчетное структурировано как язык. А язык тоже нечто симультанное, но без него Глава третья. Согласованный бред не может существовать сукцессивная речь. Согласованная «правильная» шизофрения – это речь. Реальная подлинная шизофрения – это язык. Этот язык можно учить, но применительно к шизофрении самим словом «язык» следует воспользоваться с большой осторожностью. Сначала поэтому, что в этом «языке» фактически нет значащего, плана выражения, денотативной сферы. Ведь мы только условно отождествляем абсурд с Глава третья. Согласованный бред речью. По сути бредящий может вообщем ничего не гласить. Он просто что-то лицезреет либо слышит, либо осязает, чего исходя из убеждений стоящего рядом «нормального человека» не существует. Шизофреник в собственном бреду оперирует незапятнанными смыслами. Мы не можем для себя представить, чтоб вещь была сразу словом, а Глава третья. Согласованный бред предложение – событием, а шизофреник может, так как в нашем смысле там нет ни вещи, ни слова, он просто галлюцинирует. 2-ой особенностью шизофренического «языка», производной от первой, является утрата арбитрарности. Если для шизофреника слово «стол» и вещь «стол» – это одно и то же, то они не могут быть не схожими друг на друга Глава третья. Согласованный бред, как они непохожи для нас с вами. Тем паче что в шизофреническом бреду стол может быть этим же самым, что очки либо социализм. Нельзя сказать: стул – это социализм. Но можно сказать: этот нездоровой задумывается, что стул – это социализм. Конкретно вследствие этих особенностей шизофренического «языка» безотчетная наррация является Глава третья. Согласованный бред симультанной. Шизофреническое предложение «Вбегает мертвый господин» с синтаксической точки зрения полностью стандартно, но с семантической точки зрения – дефектно. Во-1-х, покойники не бегают, во-2-х, их не именуют господами, это обезмодаленные трупы. Как в мистерии Введенского «Кругом может быть Бог»:

Мужик пахнущий могилою,

уж не барон, не генерал,

ни князь Глава третья. Согласованный бред, ни граф, ни комиссар,

ни Красноватой армии боец…

Итак, «Вбегает мертвый господин» – это не предложение «нормальной речи». Это шизофреническая безотчетная наррация. Когда мальчишка ест мороженое, то это сукцессивное действие, но когда вбегает мертвый государь – это симультанность конкретно поэтому, что «так не бывает», это можно только представить для себя в Глава третья. Согласованный бред воображении, т. е. одномоментно. «Бессознательное сознание» острого психотика – это «Вбегает мертвый господин» в десятой степени, отраженный в нескончаемых осколках разбитого зеркала Тролля, которыми запорошены глаза шизофреника. Потому он и лицезреет не так, как мы. Он лицезреет нескончаемое обилие мелких отраженных друг в друге осколков. Если вспомнить картины шизофреника Босха Глава третья. Согласованный бред, то можно примерно представить то, о чем тут говорится. Эти осколки могут, правда, связываться в химерические констелляции «полужуравлей-полукотов», тогда это будет похоже на полотна Дали, – констелляции, где перемешано внутреннее либо наружное, как на картинах Магритта, либо «подлинное» (документальное) и измышленное, как в кинофильме Сокурова «Скорбное бесчувствие».

Почему утрата Глава третья. Согласованный бред ориентации меж внутренним и наружным является настолько базовой для всякой психопатологии? Для психотика внутреннее выступает как наружное. Для невротика – наружное как внутреннее, он все «принимает очень близко к сердцу». Что кроется за оппозицией внутреннего и наружного? Положение плода снутри мамы и больной выход наружу при рождении. Отношение Глава третья. Согласованный бред внутреннего и наружного связано также с неувязкой психотического языка, элементы которого по собственному происхождению являются кое-чем внутренним, потому что они идут «из головы», но при психозе воспринимаются как наружные, как «вещи», странноватые объекты. Психотическое место представляет собой лабиринт, из которого нет выхода. Это искрометно показано Линчем в конце последней серии «Твин Глава третья. Согласованный бред Пикс», когда агент Купер мечется меж красноватыми шторами, где наружное и внутреннее совсем путаются. Почему же диалектика внутреннего и наружного так принципиальна? Только ли поэтому, что утроба, дом, комната – это чувство безопасности? А гроб? А клаустрофобия? Меж внутренним и наружным находится медиативная область, которую открыл Дональд Винникотт Глава третья. Согласованный бред применительно к детской психологии и именовал ее «переходными объектами» – кусок одеяла, куколка, неважно какая игрушка. Частично этот объект принадлежит наружному миру. Но он также плотно сплетен с внутренним духовным миром малыша и потому опосредует страшный переход из внутреннего во наружное. Возможно, первым переходным объектом является материнская грудь (хотя я не помню Глава третья. Согласованный бред, чтоб Винникотт писал об этом). Но грудь (тут мы уже перебегаем в область метапсихологии Мелани Кляйн) расщепляется на «хорошую» и «плохую». Не плохая грудь – это «внутренняя» и «бессознательная», нехорошая – «внешняя» и «сознательная» (вобщем, Мелани Кляйн об этом не писала). Сосание груди – это 1-ая наррация в жизни человека Глава третья. Согласованный бред. Но эта наррация осложняется перипетиями параноидно-шизоидной позиции, которая в определенном смысле представляет собой не что другое как борьбу наружного и внутреннего. Ребенок может галлюцинаторно пожирать нехорошую грудь, раздроблять ее на маленькие части в себе, так как она преследовала его. Это матрица антинаррации грядущего психотического поведения. Что означает антинаррация? Неважно Глава третья. Согласованный бред какая наррация ориентирована на окончание, на исчерпание энтропии. Антинаррация нацелена на патологическое разрушение. Исходя из убеждений Мелани Кляйн параноидно-шизоидная позиция является выражением детского инстинкта погибели. На нашем языке функция борьбы меж инстинктами жизни и погибели заключается в диалектике внутреннего и наружного. Психотик терпеть не может свое тело и Глава третья. Согласованный бред галлюцинаторно может вообщем лишить его внутренностей. Отсюда концепт тела без органов, выдуманный психотиком Антоненом Арто. В сути, абсурд воздействия – итог патологической динамики внутреннего и наружного. Как показал в первый раз Вильгельм Райх, шизофреник теряет связь со своим телом. Его тело отчуждается и преобразуется в воздействующую на него Глава третья. Согласованный бред силу. Воздействие не непременно носит нехороший нрав, оно может быть аранжировано мегаломанически, как это показал Чехов в рассказе «Черный монах». В большинстве случаев оно амбивалентно, как в случае пациентки Райха, страдавшей бредом воздействия, который описан им в последней главе книжки «Анализ характера».

По-видимому, диалектика внутреннего и наружного является выражением базовой амбивалентности Глава третья. Согласованный бред мышления шизофреника и человека в целом. Эта амбивалентность обоснована арбитрарностью нашего языка: слова не похожи на вещи, а предложения – на события[17]. Эта особенность делает человека совсем уникальным видом на Земле. Самое увлекательное, что, когда человек стал мыслить абстрактно, эта арбитрарность пропала. По правде, слова «капитализм» либо «экзистенция» ни похожи Глава третья. Согласованный бред, ни не похожи на капитализм и экзистенцию. Вот это и есть высшее достижение людского разума. При всем этом типично, что абстрактные слова освобождены не только лишь от арбитрарности, да и от диалектики внутреннего и наружного. Конкретно в абстрактном мышлении, настолько небезопасно близком к шизоидному мудрствованию, людская культура делает Глава третья. Согласованный бред свои более фундаментальные ценности.

Шизофреник задумывается «вещами», а не словами. Но эти «вещи» совсем обратны нашим обыденным предметам, денотатам. Это «вещи» – смыслы. Шизофренический мир кажется абсурдным, глупым. Но это не так. По сути, не считая незапятнанных смыслов, у психотика-шизофреника ничего и не остается. Конкретно поэтому, что предложение Глава третья. Согласованный бред «Вбегает мертвый господин» ничему не соответствует в «реальном мире», оно является чисто семантическим. Что все-таки значит это предложение? В кататонической аранжировке оно может обозначать внутреннюю борьбу обездвиженности и последнего возбуждения. В гебефренической аранжировке оно может обозначать издевательскую дурашливость. Но что оно значит в контексте самой мистерии «Кругом может быть Глава третья. Согласованный бред Бог»? Кто таковой этот мертвый государь, который в конце поэмы вбегает и «молча удаляет время»? Разумеется, что это и есть Господь Бог, мертвый Бог Ницше и Хайдеггера. Что нам дает этот пример? Он открывает необыкновенную прагматику шизофренического мира, основная особенность которого заключается в том, что в вероятных мирах шизофреника Глава третья. Согласованный бред отсутствует то, что мы называем реальным миром. Для него как раз наш действительный мир не существует, а все другие вероятные миры в равной мере становятся действительными. Шизофреник оперирует неоднозначными логиками[18]. Эта особенность впрямую связана с диалектикой внутреннего и наружного, которая была проанализирована нами выше. Для «нормального человека Глава третья. Согласованный бред» наружный действительный мир – один. Внутренних воображаемых миров огромное количество, но они мыслятся как ненастоящие, виртуальные. В мире же психотика-шизофреника внутреннее становится наружным, потому он переносит огромное количество вероятных миров в свою реальность, которая становится таким макаром на несколько порядков богаче, чем реальность «нормального человека». На логическом уровне это соответствует Глава третья. Согласованный бред тому, что в огромном количестве шизофренических девиртуализированных миров не действует закон исключенного третьего: «Я таковой человек, как все, и я не таковой человек, как все (пример Блейлера). В сути, в этой амбивалентности нет ничего необычного. Если этой фразе предпослать модальный контекст, ее сумеет произнести хоть какой человек: «В определенном Глава третья. Согласованный бред смысле я таковой же человек, как все, но в другом смысле я не таковой человек, как все». Но речь психотика не знает модальностей. Он не пользуется пропозициональными установками, не гласит: «Мне кажется, что…», «Я думаю, что…». Он всегда уверен в том, что он гласит и делает, даже если ничего не Глава третья. Согласованный бред гласит и не делает, а просто молчком лежит на кровати. Категории настоящего и неверного чужды шизофреническому мышлению. Выражение «Вбегает мертвый господин» не может быть ни настоящим, ни неверным. Оно выражает чистую семантику. Что означает незапятнанная семантика без категорий настоящего и неверного? На языке homo normalis она соответствует Глава третья. Согласованный бред категории измышленного. Когда Пушкин пишет «Однажды игрались в карты у конногвардейца Нарумова», никому не приходит в голову, что тут описано событие, когда-либо имевшее место.

В сути, восприятие художественного дискурса – не наименьшая загадка, чем шизофреническое мышление. Мы с наслаждением читаем истории о никогда не происходивших событиях. Если вникнуть, это бред, некий Глава третья. Согласованный бред непонятный самообман. И мы еще после чего удивляемся особенностям шизофренического абсурда («И эти люди воспрещают мне колупать в носу!»). Или мы сами шизофреники, или шизофрении вправду не существует. Я думаю, и то и это частично правильно. Тут принципиально, что обыденные люди оперируют категориями «так бывает» и «так Глава третья. Согласованный бред не бывает». «Однажды игрались в карты у конногвардейца Нарумова» – «так бывает», а «Вбегает мертвый господин» – «так не бывает». Но, вообщем говоря, мы по сути не знаем, как бывает и как не бывает. Для человека XIX века самолет и телефон, не говоря уж об Вебе – это из области «так не бывает». Для первобытного Глава третья. Согласованный бред человека живой покойник – это из области «так бывает». Потому для мифологического сознания категория измышленного была бы непонятной. Для шизофреника она тоже непонятна. Для шизофреника нет ничего неосуществимого, потому что он живет в сфере неосуществимого исходя из убеждений обыденных людей. Квантовую физику изобрела группа превосходных шизофреников, для Глава третья. Согласованный бред которых тоже не было ничего неосуществимого. Язык квантовой физики элиминирует категории настоящего и неверного, подлинного и измышленного, внутреннего и наружного. В этом смысле кризис научного мышления конца XX – начала XXI века появился из-за того, что шизофрения не стала быть животрепещущей как большой культурный проект.

Следствием девиртуализации, онтологизации вероятных миров Глава третья. Согласованный бред в шизофреническом мире является заселение его необычными химерическими объектами, также дубликатами слов и вещей. В собственном мире потому шизофреник может повстречать себя самого, как в стихотворении Блока «Двойник»:

В один прекрасный момент в октябрьском тумане

Я брёл, вспоминая напев.

(О, миг непродажных лобзаний!

О, ласки некупленных дев!)

И вот Глава третья. Согласованный бред – в непроглядном тумане

Появился забытый напев.

И стала мне юность сниться,

И ты, как жива, и ты…

И стал я мечтой уноситься

От ветра, дождика, мглы…

(Так ранешняя юность снится.

А ты-то, вернёшься ли ты?)

Вдруг вижу – из ночи туманной,

Шатаясь, подходит ко мне

Стареющий парень (удивительно,

Не снился ли мне он во сне Глава третья. Согласованный бред?),

Выходит из ночи туманной

И прямо подходит ко мне.

И шепчет: «Устал я шататься,

Промозглым туманом дышать,

В чужих зеркалах отражаться

И дам чужих целовать…».

И стало мне странноватым казаться,

Что я его встречу снова…

Вдруг – он улыбнулся нагло, —

И нет близ меня никого…

Знаком этот образ грустный,

И кое-где Глава третья. Согласованный бред я лицезрел его…

Может быть, самого себя

Я повстречал на глади зеркальной?


glava-v-vstuplenie-dlya-chego-napisana-eta-rabota.html
glava-v-zaklyuchitelnie-i-perehodnie-polozheniya-federalnij-zakon.html
glava-v-zapadnaya-evropa-nachalo-i-nachalo.html