Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие

Глава 3-я

Максим пробудился и сходу ощутил, что голова томная. В комнате было душно. Снова ночкой закрыли окно. Вобщем, и от растворенного окна толку не много – город очень близко, деньком видна над ним недвижная бурая шапка Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие мерзких испарений, ветер несет их сюда, и не помогает ни расстояние, ни 5-ый этаж, ни парк понизу. На данный момент бы принять ионный душ, поразмыслил Максим, да выскочить голышом в сад, да Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие не в этот паршивый, полусгнивший, сероватый от гари, а в наш, где-нибудь под Ленинградом, на Карельском перешейке, да пробежать вокруг озера км пятнадцать во весь опор, во всю силу, да переплыть Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие озеро, а позже минут 20 прогуляться по дну, чтоб поупражнять легкие, полазить посреди скользких подводных валунов… Он вскочил, раскрыл окно, высунулся под моросящий дождь, глубоко вдохнул сырой воздух, закашлялся – в воздухе было Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие много излишнего, а дождевые капли оставляли на языке железный привкус. По автостраде с шипением и свистом проносились машины. Понизу поблескивала под окном влажная листва, на высочайшей каменной ограде отсвечивало битое Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие стекло. По парку прогуливался человечек в влажной накидке, сгребал в кучу опавшие листья. За пеленой дождика смутно показывались кирпичные строения какого-то завода на окраине. Из 2-ух больших труб, как обычно, лениво ползли Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие и никли к земле толстые струи ядовитого дыма.

Душноватый мир. Неблагополучный, больной мир. Весь он некий некомфортный и тоскливый, как то казенное помещение, где люди со светлыми пуговицами и нехорошими зубами Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие вдруг ни с того ни с этого принялись выть, надсаживаясь до хрипа, и Гай, таковой красивый, прекрасный юноша, совсем внезапно принялся избивать в кровь рыжебородого Зефа, а тот даже не сопротивлялся… Неблагополучный мир… Радиоактивная река Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, несуразный металлический дракон, грязный воздух и неухоженные пассажиры в неловкой трехэтажной железной коробке на колесах, испускающей сизые угарные дымы… И еще одна одичавшая сцена – в вагоне, когда какие-то грубые, воняющие Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие почему-либо сивушными маслами люди довели смехом и жестами до слез старую даму, и никто за нее не заступился, вагон набит битком, но все глядят в сторону, и только Гай вдруг вскочил Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, бледноватый от злобы, а может быть, от испуга, и что-то кликнул им, и они убрались… Сильно много злобы, сильно много ужаса, сильно много раздражения… Все они тут раздражены и подавлены Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, то раздражены, то подавлены. Гай, очевидно же хороший, красивый человек, время от времени вдруг приходил в не поддающуюся объяснению ярость, принимался неистово ссориться с соседями по купе, глядел на меня зверьком, а позже Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие так же в один момент впадал в глубокую прострацию. И все в вагоне вели себя не лучше. Часами они посиживали и лежали полностью умиротворенно, негромко беседуя, даже пересмеиваясь, и вдруг кто Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие-либо начинал сварливо ворчать на соседа, сосед нервно огрызался, окружающие, заместо того чтоб успокоить их, ввязывались в ссору, скандал ширился, захватывал весь вагон, и вот уже все орут друг на друга, угрожают, толкаются Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, и кто-то лезет через головы, размахивая кулаками, и кого-либо держат за шиворот, во весь глас рыдают дети, им раздраженно обрывают уши, а позже все равномерно затихает, все дуются друг на друга Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, говорят нехотя, отворачиваются… а время от времени скандал преобразуется в нечто совсем уж неприличное: глаза вылезают из орбит, лица идут красноватыми пятнами, голоса подымаются до истошного визга, и кто Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие-то истерически хохочет, кто-то поет, кто-то молится, воздев над головой трясущиеся руки… Безумный дом… А мимо окон меланхолично проплывают безотрадные сероватые поля, закопченные станции, убогие поселки, какие-то неубранные развалины, и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие тощие оборванные дамы провожают поезд запавшими, тоскливыми очами…

Максим отошел от окна, постоял незначительно в центре тесноватой комнатушки, расслабившись, ощущая апатию и духовную вялость, позже принудил себя собраться и размялся малость, используя в Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие качестве снаряда массивный древесный стол. Так и опуститься недолго, поразмыслил он озабоченно. Еще день-два я, пожалуй, вытерплю, а позже придется удрать, побродить малость по лесам… в горы неплохо бы удрать, горы Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие у их тут с виду славные, одичавшие… Далеко, правда, за ночь не обернешься… Как их Гай называл? Зартак… Любопытно, это собственное имя либо горы вообщем? Вобщем, какие там горы, не Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие до гор мне. 10 суток я тут, а ничего еще не изготовлено…

Он втиснулся в душевую и пару минут фыркал и растирался под тугим искусственным дождем, таким же неприятным, как естественный, чуток похолоднее, правда, но Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие жестким, известковым, и вприбавок еще хлорированным, да еще пропущенным через железные трубы.

Он вытерся продезинфицированным полотенцем и, всем недовольный – и этим мутным с утра, и этим душноватым миром, и своим дурным Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие положением, и чрезвычайно жирным завтраком, который ему предстоит на данный момент съесть, – возвратился в комнату, чтоб прибрать кровать, уродливое сооружение из решетчатого железа с полосатым промасленным блином под незапятанной простыней.

Завтрак уже Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие принесли, он дымился и разил на столе. Рыба снова закрывала окно.

– Здравствуйте, – произнес ей Максим на местном языке. – Не нужно. Окно.

– Здравствуйте, – ответила она, щелкая бессчетными задвижками. – Нужно. Дождик. Плохо.

– Рыба, – произнес Максим по Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие-русски. Фактически, ее звали Нолу, но Максим с самого начала прозвал её Рыбой – за общее выражение лица и невозмутимость.

Она обернулась и поглядела на него немигающими очами. Потом, уже Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в который раз, приложила палец к кончику носа и произнесла: «Женщина», позже ткнула в Максима пальцем: «Мужчина», позже – в сторону осточертевшего балахона, висячего на спинке стула: «Одежда. Нужно!» Не могла она почему-либо созидать Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие мужчину просто в шортах. Было надо ей для чего-то, чтоб мужик закутывался с ног до шейки.

Он принялся одеваться, а она застелила его кровать, хотя Максим всегда гласил, что будет делать Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие это сам, выдвинула на середину комнаты стол, который Максим всегда отодвигал к стенке, решительно отвернула кран отопления, который Максим всегда заворачивал до упора, и все одинаковые «не надо» Максима разбивались о ее Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие более одинаковые «надо».

Застегнув балахон у шейки на единственную сломанную пуговицу, Максим подошел к столу и поколупал завтрак двузубой вилкой. Произошел обыденный диалог:

– Не желаю. Не нужно.

– Надо. Пища. Завтрак.

– Не желаю Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие завтрак. Невкусно.

– Надо завтрак. Смачно.

– Рыба, – произнес ей Максим проникновенно. – Ожесточенный вы человек. Попади вы ко мне на Землю, я бы на осколки разбился, но отыскал бы вам пищу по вкусу.

– Не понимаю Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, – с сожалением произнесла она. – Что такое «рыба»?

С омерзением жуя жирный кусочек, Максим взял бумагу и изобразил леща анфас. Она пристально исследовала набросок и положила в кармашек халатика. Все Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие картинки, которые делал Максим, она забирала и куда-то уносила. Максим отрисовывал много, охотно и с наслаждением: в свободное время и ночами, когда не спалось, делать тут было совсем нечего. Он отрисовывал животных и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие людей, чертил таблицы и диаграммы, воспроизводил анатомические разрезы. Он изображал доктора Мегу схожим на гиппопотама и гиппопотамов, схожих на доктора Мегу, он вычерчивал универсальные таблицы линкоса, схемы машин и диаграммы исторических Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие последовательностей, он изводил массу бумаги, и все это исчезало в кармашке Рыбы без всяких видимых последствий для процедуры контакта. У доктора Мегу, он же Гиппопотам, была своя способа, и он не намеревался от Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие нее отрешаться.

Универсальная таблица линкоса, с исследования которой должен начинаться хоть какой контакт, Гиппопотама совсем не заинтересовывала. Местному языку вторженца учила только Рыба, ну и то только для удобства общения, чтоб Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие закрывал окно и не прогуливался без балахона. Специалисты к контакту не привлекались совсем. Максимом занимался Гиппопотам, и только Гиппопотам.

Правда, в его распоряжении находилось достаточно массивное средство исследования – ментоскопическая техника, и Максим проводил в Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие стендовом кресле по четырнадцать-шестнадцать часов в день. При этом ментоскоп у Гиппопотама был неплох. Он позволял достаточно глубоко просачиваться в мемуары и обладал очень высочайшей разрешающей способностью. Располагая таковой машиной, можно Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие было, пожалуй, обойтись и без познания языка. Но Гиппопотам воспользовался ментоскопом как-то удивительно. Свои ментограммы он отрешался показывать категорически и даже с неким негодованием, а к ментограммам Максима относился своеобразно. Максим Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие специально разработал целую программку мемуаров, которые должны были дать туземцам довольно полное представление о социальной, экономической и культурной жизни Земли. Но ментограммы такового рода не вызывали у Гиппопотама никакого интереса Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие. Гиппопотам кривил физиономию, мычал, отходил, принимался звонить по телефону либо, усевшись за стол, начинал нудно пилить помощника, нередко повторяя при всем этом сочное словечко «массаракш». Зато когда на дисплее Максим взрывал ледяную гору, придавившую Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие корабль, либо скорчером разносил в клочья панцирного волка, либо отымал экспресс-лабораторию у огромного глуповатого псевдоспрута, Гиппопотама было за уши не оттянуть от ментоскопа. Он тихо взвизгивал, отрадно хлопал себя Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие ладонями по плешине и грозно кричал на изнуренного помощника, следящего за записью изображения. Зрелище хромосферного протуберанца вызвало у доктора таковой экстаз, как будто он никогда в жизни не лицезрел ничего подобного, и очень нравились Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие ему любовные сцены, взятые Максимом приемущественно из кинофильмов специально для того, чтоб дать туземцам какое-то представление об чувственной жизни населения земли.

Такое несуразное отношение к материалу наводило Максима Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие на грустные размышления. Создавалось воспоминание, что Гиппопотам никакой не доктор, а просто инженер-ментоскопист, готовящий материал для подлинной комиссии по контакту, с которой Максиму предстоит еще повстречаться, а когда это случится – непонятно Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие. Тогда выходило, что Гиппопотам – личность достаточно примитивная, вроде мальчишки, которого в «Войне и мире» заинтересовывают только батальные сцены. Это обижало: Максим представлял Землю и – добросовестное слово! – имел основания рассчитывать на более сурового напарника по контакту Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие.

Правда, можно было представить, что этот мир размещен на перекрестке неизвестных межзвездных трасс и вторженцы тут не уникальность. До таковой степени не уникальность, что ради каждого вновь прибывшего тут уже не Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие делают особых знатных комиссий, а просто откачивают из него более эффектную информацию и этим ограничиваются. За такое предположение гласила оперативность, с которой люди со светлыми пуговицами, очевидно не спецы, разобрались в ситуации Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие и без всяких ахов и охов направили вторженца прямо по предназначению. А может быть, какие-нибудь негуманоиды, побывавшие тут ранее, оставили по для себя так дурное воспоминание, что сейчас туземцы Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие относятся ко всему внеземному с определенным недоверием, тогда и вся возня, которую разводит вокруг ментоскопа доктор Гиппопотам, есть только видимость контакта, оттяжка времени, пока некоторые высочайшие инстанции решают мою судьбу.

Так либо по другому, а Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие дело мое дрянь, решил Максим, давясь последним кусочком. Нужно быстрее учить язык, тогда и все выяснится…

– Хорошо, – произнесла Рыба, забирая у него тарелку. – Пойдемте.

Максим вздохнул и поднялся. Они вышли Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в коридор. Коридор был длиннющий, грязно-голубой, справа и слева тянулись ряды закрытых дверей, точно таких же, как дверь в комнату Максима. Максим никогда тут никого не встречал, но раза два Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие слышал из-за дверей какие-то странноватые возбужденные голоса. Может быть, там тоже содержались вторженцы, ожидающие решения собственной судьбы.

Рыба шла впереди широким мужским шагом, ровная, как палка, и Максиму вдруг стало очень жаль Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие ее. Эта страна, видимо, еще не знала индустрии красы, и бедная Рыба была предоставлена сама для себя. С этими водянистыми тусклыми волосами, торчащими из-под белоснежной шапочки; с этими большущими Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, выпирающими под халатиком лопатками; с некрасиво тощими ножками совсем нереально было, наверняка, ощущать себя на высоте – разве что с внеземными созданиями, ну и то с негуманоидными. Помощник доктора относился к ней пренебрежительно, а Гиппопотам и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие совсем ее не замечал и обращался к ней не по другому как «Ы-ы-ы…», что, возможно, соответствовало у него интеркосмическому «Э-э-э…». Максим вспомнил свое собственное, не бог известие Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие какое к ней отношение и ощутил угрызения совести. Он догнал её, погладил по костистому плечу и произнес:

– Нолу молодец, не плохая.

Она подняла к нему сухое лицо и сделалась, как Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие никогда, похожей на ошеломленного леща анфас. Она отвела его руку, сдвинула чуть приметные брови и строго объявила:

– Максим плохой. Мужик. Дама. Не нужно.

Максим сконфузился и опять приотстал. Так они дошли до конца коридора, Рыба Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие толкнула дверь, и они очутились в большой светлой комнате, которую Максим называл про себя приемной. Окна тут были безвкусно декорированы прямоугольной решеткой из толстых стальных прутков; высочайшая, обитая кожей дверь вела Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в лабораторию Гиппопотама, а у двери этой всегда почему-либо посиживали два очень рослых неподвижных туземца, не отвечающих на приветствия и находящихся будто бы в неизменном трансе.

Рыба, как обычно Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, сходу прошла в лабораторию, оставив Максима в приемной. Максим, как обычно, поздоровался, ему, как обычно, не ответили. Дверь в лабораторию осталась приоткрытой, оттуда доносился звучный раздраженный глас Гиппопотама и звонкое щелканье включенного ментоскопа Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие. Максим подошел к окну, некое время смотрел на туманный влажный пейзаж, на лесистую равнину, рассеченную лентой автострады, на высшую железную башню, чуть видимую в тумане, стремительно заскучал и, не дожидаясь клича Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, вошел в лабораторию.

Тут, как обычно, приятно пахло озоном, мелькали дублирующие экраны, лысый заморенный помощник с незапоминаемым именованием и с кличкой Торшер делал вид, что настраивает аппаратуру, а по сути с энтузиазмом Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие прислушивался к скандалу. В лаборатории имел место скандал.

В кресле Гиппопотама за столом Гиппопотама посиживал незнакомый человек с квадратным шелушащимся лицом и красноватыми отечными очами. Гиппопотам стоял перед ним, расставив ноги, уперев руки в Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие бока и немного наклонившись. Он кричал. Шейка у него была сизая, плешина пламенела закатным пурпуром, изо рта далековато во все стороны летели брызги.

Стараясь не завлекать к для себя внимания, Максим Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие тихонько прошел к собственному рабочему месту и негромко поздоровался с помощником. Торшер, существо нервное, задерганное, в страхе отпрыгнул и поскользнулся на толстом кабеле. Максим чуть успел схватить его за плечи, и злосчастный Торшер обмяк Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, закатив глаза. Ни кровинки не осталось в его лице. Странноватый это был человек, он до судорог страшился Максима. Откуда-то неслышно появилась Рыба с откупоренным флакончиком, который здесь же Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие был поднесен к носу Торшера. Торшер икнул и оживился. До того как он опять улизнул в небытие, Максим прислонил его к металлическому шкафу и поспешно отошел.

Усевшись в стендовое кресло, он нашел Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, что шелушащийся незнакомец не стал слушать Гиппопотама и пристально рассматривает его, Максима. Максим приветливо улыбнулся. Незнакомец немного наклонил голову. Здесь Гиппопотам с страшным треском ахнул кулаком по столу и схватился за телефонный аппарат. Воспользовавшись образовавшейся Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие паузой, незнакомец произнес несколько слов, из которых Максим разобрал только «надо» и «не надо», взял со стола листок плотной голубоватой бумаги с ярко-зеленой каемкой и помахал им в воздухе перед лицом Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие Гиппопотама. Гиппопотам досадливо отмахнулся и тотчас же принялся лаять в телефон. «Надо», «не надо» и непонятное «массаракш» сыпались из него, как из рога обилия, и еще Максим выудил слово «окно». Все Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие кончилось тем, что Гиппопотам в раздражении кинул наушник, еще пару раз гаркнул на незнакомца, заплевав его с головы до ног, и выкатился, хлопнув дверцей.

Тогда незнакомец вытер лицо носовым платком, поднялся с Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие кресла, открыл длинноватую плоскую коробку, лежавшую на подоконнике, и извлек из нее какую-то черную одежку.

– Идите сюда, – произнес он Максиму. – Одевайтесь.

Максим обернулся на Рыбу.

– Идите, – произнесла Рыба. – Одевайтесь. Нужно.

Максим Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие сообразил, что в его судьбе наступает в конце концов давно ожидаемый поворот, – кое-где кто-то что-то решил. Забыв о рекомендациях Рыбы, он здесь же скинул уродливый балахон и при помощи Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие незнакомца облачился в новое облачение. Облачение это, на взор Максима, не отличалось ни красотой, ни удобством, но оно было точно такое же, как на незнакомце. Можно было представить даже, что Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие незнакомец пожертвовал свое собственное запасное облачение, ибо рукава куртки были коротки, а брюки висели сзади мешком и сваливались. Вобщем, всем остальным присутствующим вид Максима в новейшей одежке пришелся по нраву. Незнакомец ворчал Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие что-то хвалебно, Рыба, смягчив черты лица, как это может быть для леща, оглаживала Максиму плечи и одергивала на нем куртку, и даже Торшер бледно улыбался, укрывшись за пультом.

– Идемте, – произнес незнакомец и направился Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие к двери, в которую выкатился разгневанный Гиппопотам.

– До свидания, – произнес Максим Рыбе. – Спасибо, – добавил он по-русски.

– До свидания, – ответила Рыба. – Максим неплохой. Здоровый. Нужно.

Кажется, она была растрогана. А может быть, озабочена Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие тем, что костюмчик непринципиально посиживает. Максим махнул рукою бледноватому Торшеру и поторопился прямо за незнакомцем.

Они прошли через несколько комнат, заставленных неловкой архаичной аппаратурой, спустились в гремящем и лязгающем лифте Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие на нижний этаж и оказались в широком низком вестибюле, куда некоторое количество дней вспять Гай привел Максима. И как некоторое количество дней вспять, опять пришлось ожидать, пока пишутся какие-то бумаги, пока Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие забавнй человечек в несуразном головном уборе царапает что-то на розовых бланках, а красноглазый незнакомец царапает что-то на зеленоватых бланках, а девушка с оптическими усилителями на очах делает на этих бланках Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие фиолетовые оттиски, а позже все изменяются бланками и оттисками, при этом запутываются, и кричат друг на друга, и хватаются за телефонный аппарат, и в конце концов человечек в несуразном головном уборе конфискует для Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие себя два зеленоватых и один розовый бланк, при этом розовый бланк он рвет напополам и половину дает девушке, делающей оттиски, а шелушащийся незнакомец получает два розовых бланка, голубую толстую картонку и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие еще круглый железный жетон с выбитой на нем надписью, и все это минутку спустя дает рослому человеку со светлыми пуговицами, стоящему у выходной двери в 20 шагах от человечка в несуразном головном уборе, и когда Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие они уже выходят на улицу, рослый вдруг принимается сипло орать, и красноглазый незнакомец опять ворачивается, и выясняется, что он запамятовал забрать для себя голубий картонный квадратик, и он конфискует для себя голубий Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие картонный квадратик и с глубочайшим вздохом запихивает куда-то за пазуху. Только после чего уже успевший промокнуть Максим получает возможность сесть в нерационально длиннющий автомобиль по правую сторону от красноглазого, который раздражен Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, пыхтит и нередко повторяет любимое заклинание Гиппопотама – «массаракш».

Машина заворчала, мягко тронулась с места, выкарабкалась из недвижного стада других машин, пустых и влажных, проехалась по большой асфальтированной площадке перед зданием Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, обогнула гигантскую клумбу с вялыми цветами, мимо высочайшей желтоватой стенки, испещренной по верху битым стеклом, выкатилась к повороту на шоссе и резко затормозила.

– Массаракш, – опять прошипел красноглазый и выключил движок.

По шоссе Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие тянулась длинноватая колонна схожих пятнистых грузовиков с кузовами из криво склепанного, гнутого железа. Над стальными бортами торчали ряды недвижных круглых предметов, мокро отсвечивающих металлом. Грузовики двигались нерасторопно, сохраняя правильные интервалы, мерно клокоча моторами Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие и распространяя ужасное зловоние органического перегара.

Максим осмотрел дверцу со собственной стороны, сообразил, что к чему, и поднял стекло. Красноглазый, не смотря на него, произнес длинноватую фразу, оказавшуюся совсем непонятной Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие.

– Не понимаю, – произнес Максим.

Красноглазый повернул к нему удивленное лицо и, судя по интонации, спросил что-то. Максим покачал головой.

– Не понимаю, – повторил он.

Красноглазый будто бы опешил еще более, полез в кармашек, вынул Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие плоскую коробку, набитую длинноватыми белоснежными палочками, одну палочку засунул для себя в рот, а другие предложил Максиму. Максим из вежливости принял коробку и стал ее рассматривать. Коробка была картонная, от нее остро Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие пахло какими-то сухими растениями. Максим взял одну из палочек, откусил кусок и пожевал. Потом он поспешно опустил стекло, высунулся и сплюнул. Это была не пища.

– Не нужно, – произнес он, возвращая Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие коробку красноглазому. – Невкусно.

Красноглазый, полуоткрыв рот, смотрел на него. Белоснежная палочка, прилипнув, висела у него на губе. Максим в согласовании с местными правилами прикоснулся пальцем к кончику собственного носа и представился Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие: «Максим». Красноглазый пробормотал что-то, в руке у него вдруг появился огонек, он погрузил в него конец белоснежной палочки, и на данный момент же автомобиль заполнился тошнотворным дымом.

– Массаракш! – воскликнул Максим с негодованием Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие и раскрыл дверцу. – Не нужно!

Он сообразил, что же это все-таки за палочки. В вагоне, где они ехали с Гаем, практически все мужчины отравляли воздух точно таким же дымом, но для Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие этого они воспользовались не белоснежными палочками, а маленькими либо длинноватыми древесными предметами, схожими на детские свистульки стародавних времен. Они вдыхали некий наркотик – обычай, непременно, вреднейший, тогда и, в поезде, Максим утешался только Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие тем, что красивый Гай был, по-видимому, тоже категорически против этого обычая.

Незнакомец поспешно выкинул наркотическую палочку за окно и почему-либо помахал ладонью перед своим лицом. Максим на всякий случай Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие тоже помахал ладонью, а потом опять представился. Оказалось, что красноглазого зовут Фанк, на чем разговор и закончился. Минут 5 они посиживали, доброжелательно переглядываясь, и, по очереди указывая друг дружке на нескончаемую колонну грузовиков, повторяли Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие: «Массаракш». Позже нескончаемая колонна кончилась, и Фанк выкарабкался на шоссе.

Возможно, он торопился. Во всяком случае, он немедля сделал так, что движок заревел бархатным ревом, потом он включил какое-то скверно воющее устройство Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие и, не соблюдая, на взор Максима, никаких правил безопасности, погнал по автостраде в обгон колонны, чуть успевая увертываться от машин, мчавшихся навстречу.

Они опередили колонну грузовиков; обошли, чуть ли не Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие вылетев на обочину, широкий красноватый экипаж с одиноким, очень влажным водителем; перескочили мимо древесной повозки на вихляющихся колесах со спицами, влекомой влажным ископаемым животным; воем загнали в канаву группу пешеходов в брезентовых Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие плащах; влетели под сень большущих раскидистых деревьев, ровненькими рядами высаженных по обе стороны дороги, – Фанк все увеличивал скорость, встречный поток воздуха ревел в обтекателях, испуганные воем экипажи впереди прижимались к обочинам, уступая дорогу Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие. Машина казалась Максиму не адаптированной для таких скоростей, очень неуравновешенной, и ему было мало неприятно.

Скоро дорогу обступили дома, автомобиль ворвался в город, и Фанк был обязан резко снизить скорость. Тогда Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, с Гаем, Максим ехал от вокзала в большой публичной машине, набитой пассажирами сверх всякой меры. Голова его упиралась в маленький потолок, вокруг бранились и дымили, соседи бесчеловечно наступали на ноги, упирались в бока какими-то Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие жесткими углами, был поздний вечер, издавна не мытые стекла были заляпаны грязюкой и пылью, к тому же в их отражался мерклый свет лампочек внутреннего освещения, и Максим так и не увидел городка Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие. Сейчас он получил возможность его узреть.

Улицы были непропорционально узки и практически забиты экипажами. Автомобиль Фанка еле плелся, стиснутый со всех боков самыми различными механизмами. Впереди, заслоняя полнеба, громоздилась Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие задняя стена фургона, покрытая аляповатыми разноцветными надписями и грубыми изображениями людей и животных. Слева, не обгоняя и не отставая, ползли два схожих автомобиля, набитых жестикулирующими мужиками и дамами. Прекрасными дамами, колоритными, не то Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие что Рыба. Еще левее с стальным громыханием брела некоторая разновидность электронного поезда, поминутно сыплющая голубыми и зеленоватыми искрами, дочерна заполненная пассажирами, которые гроздьями свисали из всех дверей. Справа был тротуар – недвижная Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие полоса асфальта, нелегальная для транспорта. По тротуару густым потоком шли люди в влажной одежке сероватых и темных тонов, сталкивались, обгоняли друг дружку, увертывались друг от друга, протискивались плечом вперед, то и дело забегали Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в раскрытые, ярко освещенные двери и смешивались с массами, кишащими за большущими запотевшими витринами, а время от времени вдруг собирались большенными группами, создавая пробки и водовороты, вытягивая шейки, заглядывая куда-то. Тут было Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие сильно много худеньких и бледноватых лиц, очень схожих на лицо Рыбы, практически они все были безобразны, лишне, не по-здоровому сухопары, лишне бледны, неловки, угловаты. Но они производили воспоминание людей удовлетворенных: они Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие нередко и охотно смеялись, они вели себя непосредственно, глаза их поблескивали, всюду раздавались звучные оживленные голоса. Пожалуй, это быстрее все-же благополучный мир, задумывался Максим. Во всяком случае, улицы хотя и грязны Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, но не завалены все-же отбросами, ну и дома смотрятся достаточно неунывающе – практически во всех окнах свет по случаю сумеречного денька, а означает, недочета в электроэнергии у их, по-видимому, нет. Очень забавно Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие сверкают маркетинговые объявления, а что до осунувшихся лиц, то при таком уровне уличного шума и при таковой загрязненности воздуха тяжело ждать чего-либо другого. Мир бедный, неустроенный, не совершенно здоровый… и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие все же довольно благополучный с виду.

И вдруг на улице что-то переменилось. Раздались возбужденные клики. Некий человек полез на фонарный столб и, повиснув на нем, стал энергично орать, размахивая свободной рукою. На Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие тротуаре запели. Люди останавливались, срывали головные уборы, выкатывали глаза и пели, орали до хрипа, поднимая узенькие лица к большущим разноцветным надписям, вспыхнувшим в один момент поперек улицы.

– Массаракш… – прошипел Фанк Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, и машина вильнула.

Максим смотрел на него. Фанк был смертельно бледен, лицо его исказилось. Мотая головой, он с трудом оторвал руку от руля и уставился на часы. «Массаракш…» – простонал он и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие произнес еще несколько слов, из которых Максим вызнал только «не понимаю». Позже он обернулся через плечо, и лицо его исказилось еще посильнее. Максим тоже обернулся, но сзади не было ничего такого особенного. Там двигался Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие закрытый ярко-желтый автомобиль, квадратный, как коробка.

На улице орали совсем уже невыносимо, но Максиму было не до того. Фанк очевидно терял сознание, а машина продолжала двигаться, фургон впереди затормозил Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, вспыхнули его сигнальные огни, и вдруг размалеванная стена надвинулась, раздался мерзкий скрежет, глухой удар, и стоймя встал исковерканный капот.

– Фанк! – кликнул Максим. – Фанк! Не нужно!

Фанк лежал, уронив руку и голову на округлый руль Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, и звучно, нередко стонал. Вокруг визжали тормоза, движение останавливалось, вопили сигналы. Максим потряс Фанка за плечо, бросил, раскрыл дверцу и, высунувшись, заорал по-русски: «Сюда! Ему плохо!» У автомобиля уже собралась поющая Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, орущая, галдящая масса, энергично взмахивали руки, сотрясались над головами вздетые кулаки, 10-ки пар налитых выкаченных глаз неистово крутились в орбитах – Максим совсем ничего не осознавал: или эти люди были возмущены катастрофой, или Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие они чему-то без памяти радовались, или кому-то угрожали. Орать было никчемно, не слышно было себя самого, и Максим опять возвратился к Фанку. Сейчас тот лежал, откинувшись на спину Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, запрокинув лицо, и изо всех сил мял ладонями виски, щеки, череп, на губках его пузырилась слюна. Максим сообразил, что его истязает невыносимая боль, и прочно взял его за локти, торопливо натуживаясь, готовясь перелить боль Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в себя. Он не был уверен, что это получится с существом другой планетки, он находил и не мог отыскать нервный контакт, а здесь еще вприбавок Фанк, оторвав руки от висков, стал Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие изо всех собственных невеликих сил толкать Максима в грудь, что-то отчаянно бормоча рыдающим голосом. Максим осознавал только: «Идите, идите…» Было ясно, что Фанк не внутри себя.

Здесь дверца рядом с Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие Фанком распахнулась, в машину просунулись два разгоряченных лица под темными беретами, сверкнули ряды железных пуговиц, и на данный момент же огромное количество жестких крепких рук взяли Максима за плечи, за бока, за шейку, оторвали Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие от Фанка и вынули из машины. Он не сопротивлялся – в этих руках не было опасности либо злого намерения, быстрее напротив. Отодвинутый в галдящую массу, он лицезрел, как двое в беретах повели Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие согнутого, скрюченного Фанка к желтоватому автомобилю, а еще трое в беретах оттесняли от него людей, махающих руками. Позже масса с ревом сомкнулась вокруг покалеченной машины, машина неуклюже зашевелилась, приподнялась, оборотилась боком, мелькнули Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в воздухе медлительно крутящиеся резиновые колеса, и вот она уже лежит крышей вниз, а масса лезет на нее, и все кричат, поют, и все окутаны каким-то гневным, обезумевшим весельем.

Максима оттеснили к стенке Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие дома, придавили к влажной стеклянной витрине, и, вытянув шейку, он увидел поверх голов, как желтоватый квадратный автомобиль, издавая медный клекот, задвигался, засверкал обилием ярчайших огней, протиснулся через массу людей и машин и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие пропал из виду.

Глава 4-ая

Поздно вечерком Максим сообразил, что сыт по гортань этим городом, что ему больше ничего не охото созидать, а охото ему чего-нибудь съесть. Он провел на ногах весь Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие денек, увидел необыкновенно много, практически ничего не сообразил, вызнал обычным подслушиванием несколько новых слов и отождествил несколько местных букв на вывесках и афишах. Злосчастный случай с Фанком смутил и изумил его Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, но в общем он был даже доволен, что опять предоставлен себе. Он обожал самостоятельность, и ему очень не хватало самостоятельности все это время, пока он посиживал в Бегемотовом 5-этажном термитнике с нехороший вентиляцией Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие. Поразмыслив, он решил временно потеряться. Вежливость – вежливостью, а информация – информацией. Процедура контакта, естественно, дело священное, но наилучшего варианта получить независимую информацию, наверняка, не найдется…

Город поразил его воображение. Он жался к Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие земле, все движение тут шло или по земле, или под землею, огромные места меж домами и над домами пустовали, отданные дыму, дождику и туману. Он был сероватый, дымный, тусклый, некий Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие всюду однообразный – не зданиями своими, посреди которых попадались достаточно прекрасные, не одинаковым кишением толп на улицах, не нескончаемой собственной сыростью, не умопомрачительной безжизненностью сплошного камня и асфальта, – однообразный в чем либо самом Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие общем, самом главном. Он был похож на огромный часовой механизм, в каком нет циклических деталей, но все движется, крутится, сцепляется и расцепляется в едином нескончаемом темпе, изменение которого значит только одно: неисправность, поломку, остановку. Улицы Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие с высочайшими каменными зданиями сменялись улочками с малеханькими древесными домишками; кишение толп сменялось величавой пустотой широких площадей; сероватые, карие и темные костюмчики под стильными накидками сменялись сероватым, карим и черным тряпьем Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие под рваными выцветшими плащами; равномерный однообразный рокот сменялся вдруг одичавшим ликующим ревом сигналов, криками и пением; и все это было взаимосвязано, агрессивно сцеплено, давно задано какими-то неизвестными внутренними зависимостями, и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие ничто не имело самостоятельного значения. Все люди были на одно лицо, все действовали идиентично, и довольно было приглядеться и осознать правила перехода улиц, как ты терялся, растворялся посреди других и мог двигаться Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в массе хоть тыщу лет, не привлекая ни мельчайшего внимания. Возможно, мир этот был довольно сложен и управлялся многими законами, но один – и главный – закон Максим уже открыл себе: делай то же, что Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие делают все, и так же, как делают все. В первый раз в жизни ему хотелось быть как все.

Он лицезрел отдельных людей, которые ведут себя не так, как все, и эти Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие люди вызывали у него живейшее омерзение – они перли наперехват сгустку, шатаясь, хватаясь за встречных, оскальзываясь и падая, от их омерзительно и внезапно пахло, их сторонились, но не трогали, и некие из их пластом лежали Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие у стенок под дождиком.

И Максим делал как все. Вкупе с массой он вваливался в звонкие публичные склады под запятанными стеклянными крышами, вкупе со всеми покидал эти склады, вкупе Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие со всеми спускался под землю, втискивался в переполненные электронные поезда, мчался куда-то в немыслимом грохоте и лязге, подхваченный потоком, опять выходил на поверхность, на какие-то новые улицы, совсем такие же, как старенькые, потоки Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие людей делились, тогда и Максим выбирал один из потоков и уносился совместно с ним…

Позже наступил вечер, зажглись несильные фонари, подвешенные высоко над землёй и практически ничего не освещающие, на Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие огромных улицах стало совершенно уже тесновато, и, отступая перед этой теснотой, Максим оказался в каком-то полупустом и полутемном переулке. Тут он сообразил, что на сей день с него достаточно, и тормознул.

Он увидел Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие три светящихся золотистых шара, мигающую голубую надпись, свитую из стеклянных газосветных трубок, и дверь, ведомую в полуподвальное помещение. Он уже знал, что 3-мя золотистыми шарами обозначаются, обычно, места, где Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие подкармливают. Он спустился по щербатым ступенькам и увидел зальцу с низким потолком, десяток пустых столиков, пол, толсто посыпанный незапятнанными опилками, стеклянный буфет, уставленный подсвеченными бутылками с радужными жидкостями. В этом кафе практически никого не было Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие. За никелированным барьером около буфета копотливо двигалась рыхловатая старая дама в белоснежной куртке с засученными рукавами; поодаль, за круглым столиком, посиживал в халатной позе низкий, но крепкий человек с бледноватым Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие квадратным лицом и толстыми темными усами. Никто тут не орал, не кишел, не выпускал наркотических дымов.

Максим вошел, избрал для себя столик в нише подальше от буфета и сел. Рыхловатая дама за Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие барьером посмотрела в его сторону и что-то осипло звучно произнесла. Усатый человек тоже посмотрел на него пустыми очами, отвернулся, взял стоявший перед ним длиннющий стакан с прозрачной жидкостью, пригубил и поставил на Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие место. Кое-где хлопнула дверь, и в зальце появилась молодая и милая женщина в белоснежном узорчатом переднике, отыскала Максима очами, подошла, оперлась пальцами о столик и стала глядеть поверх его головы. У Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие нее была незапятнанная теплая кожа, легкий пушок на верхней губе и прекрасные сероватые глаза. Максим галантно прикоснулся пальцем к кончику собственного носа и произнес:

– Максим.

Женщина с изумлением поглядела на него Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, как будто только сейчас увидела. Она была так приятна, что Максим невольно улыбнулся до ушей, тогда и она тоже улыбнулась, показала для себя на нос и произнесла:

– Рада.

– Хорошо, – произнес Максим. – Ужин.

Она кивнула Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие и что-то спросила. Максим на всякий случай тоже кивнул. Он, улыбаясь, поглядел ей вослед – она была тоненькая, легкая, и приятно было вспомнить, что в этом мире тоже есть Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие прекрасные люди.

Рыхловатая тетка у буфета произнесла длинноватую ворчливую фразу и скрылась за своим барьером. Они тут любят барьеры, поразмыслил Максим. Всюду у их барьеры. Будто бы все у их тут под высочайшим напряжением… Здесь Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие он нашел, что усатый глядит на него. Неприятно глядит, недружелюбно. И если присмотреться, то он и сам некий противный. Тяжело сказать, в чем тут дело, но он ассоциируется почему-либо не то Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие с волком, не то с мортышкой. Ну и пусть. Не будем о нем…

Рада опять появилась и поставила перед Максимом тарелку с дымящейся кашей из мяса и овощей и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие толстую стеклянную кружку с пенной жидкостью.

– Хорошо, – произнес Максим и приглашающе похлопал по стулу рядом с собой. Ему очень захотелось, чтоб Рада посидела здесь же, пока он будет есть, поведала бы ему Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие чего-нибудть, а он бы послушал ее глас, и чтоб она ощутила, как она ему нравится и как ему отлично рядом с нею.

Но Рада только улыбнулась и покачала головой. Она произнесла Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие что-то – Максим разобрал слово «сидеть» – и отошла к барьеру. Жаль, поразмыслил Максим. Он взял двузубую вилку и принялся есть, пытаясь из 30 узнаваемых ему слов составить фразу, выражающую дружелюбие, симпатию и потребность в Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие разговоре.

Рада, прислонившись спиной к барьеру, стояла, скрестив руки на груди, и посматривала на него. Всякий раз, когда глаза их встречались, они улыбались друг дружке, и Максима несколько поражало, что ухмылка Рады Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие с каждым разом становилась все бледнее и неуверенней. Он испытывал очень разнородные чувства. Ему было приятно глядеть на Раду, хотя к этому чувству примешивалось растущее беспокойство. Он испытывал наслаждение от пищи, оказавшейся Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие внезапно смачной и достаточно питательной. Сразу он ощущал на для себя косой давящий взор усатого человека и безошибочно улавливал истекающее из-за барьера неудовольствие рыхловатой тетки… Он осторожно отпил из кружки – это было Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие пиво, прохладное, свежее, но, пожалуй, лишне крепкое. На любителя.

Усатый что-то произнес, и Рада подошла к его столику. У их начался некий приглушенный разговор, противный и неприязненный, но здесь на Максима напала Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие муха, и ему пришлось вступить с ней в борьбу. Муха была мощная, голубая, нахальная, она наскакивала, казалось, со всех боков сходу, она гудела и завывала, как будто объясняясь Максиму в любви, она Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие не желала улетать, она желала быть тут, с ним и с его тарелкой, ходить по ним, облизывать их, она была упряма и многоречива. Кончилось все тем, что Максим сделал неправильное движение и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие она обвалилась в пиво. Максим брезгливо переставил кружку на другой столик и стал доедать рагу. Подошла Рада и уже без ухмылки, смотря в сторону, спросила что-то.

– Да, – произнес Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие Максим на всякий случай. – Рада не плохая.

Она взглянула на него с откровенным испугом, отошла к барьеру и возвратилась, неся на блюдечке небольшую рюмку с коричневой жидкостью.

– Вкусно, – произнес Максим, смотря на Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие даму нежно и озабоченно. – Что плохо? Рада, сядьте тут гласить. Нужно гласить. Не нужно уходить.

Эта кропотливо обмысленная речь произвела на Раду внезапно дурное воспоминание. Максиму показалось даже, что она вот-вот зарыдает. Во всяком Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие случае, у нее задрожали губки, она шепнула что-то и удрала из зала. Рыхловатая дама за барьером произнесла несколько негодующих слов. Что-то я не так делаю, обеспокоенно поразмыслил Максим. Он совсем Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие не мог для себя представить – что. Он только осознавал: ни усатый человек, ни рыхловатая дама не желают, чтоб Рада с ним «сидеть» и «говорить». Но так как они очевидно не являлись Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие представителями администрации и стражами законности и так как он, Максим, разумеется, не нарушал никаких законов, мировоззрение этих рассерженных людей не следовало, возможно, принимать во внимание.

Усатый человек произнес нечто через зубы Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, негромко, но с совершенно уж противной интонацией, залпом допил собственный стакан, извлек из-под стола толстую черную полированную трость, поднялся и не спеша приблизился к Максиму. Он сел напротив, положил трость Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие поперек стола и, не смотря на Максима, но обращаясь очевидно к нему, принялся цедить неспешные томные слова, нередко повторяя «массаракш», и речь его казалась Максиму таковой же темной и отполированной от нередкого потребления Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, как его уродливая трость, и в речи этой была темная угроза, и вызов, и неприязнь, и все это как-то удивительно замывалось равнодушием интонации, равнодушием на лице и пустотой тусклых остекленелых Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие глаз.

– Не понимаю, – произнес Максим сурово.

Тогда усатый медлительно повернул к нему белоснежное лицо, посмотрел вроде бы насквозь, медлительно, раздельно задал некий вопрос и вдруг ловко выхватил из трости длиннющий блестящий ножик с Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие узеньким лезвием. Максим даже растерялся. Не зная, что сказать и как реагировать, он взял со стола вилку и повертел ее в пальцах. Это произвело на усатого внезапное действие. Он мягко, не вставая, отпрыгнул, повалив Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие стул, несуразно присел, выставив перед собою собственный ножик, усы его приподнялись, и оголились желтоватые длинноватые зубы. Рыхловатая тетка за барьером громко завизжала, Максим от неожиданности подпрыгнул. Усатый вдруг оказался совершенно рядом, но Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в ту же секунду откуда-то появилась Рада, встала меж ним и Максимом, и принялась звучно и звонко орать – поначалу на усатого, а позже, повернувшись, – на Максима. Максим совершенно Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие уже ничего не осознавал, а усатый вдруг неприятно заулыбался, взял свою трость, упрятал в нее ножик и расслабленно пошел к выходу. В дверцах он обернулся, бросил несколько негромких слов и скрылся.

Рада, бледноватая Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, с дрожащими губками, подняла поваленный стул, вытерла салфеткой пролитую коричневую жидкость, забрала запятнанную посуду, унесла, возвратилась и что-то произнесла Максиму. Максим ответил «да», но это не посодействовало. Рада повторила то же самое, и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие глас у нее был раздраженный, хотя Максим ощущал, что она не столько рассержена, сколько испугана. «Нет», – произнес Максим, и на данный момент же тетка за барьером страшно закричала, затрясла щеками Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, тогда и Максим в конце концов признался: «Не понимаю».

Тетка выскочила из-за барьера, ни на один миг не переставая орать, подлетела к Максиму, встала перед ним, уперев руки в бока, и все Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие выла, а позже схватила его за одежку и принялась грубо шарить по кармашкам. Удивленный Максим не сопротивлялся. Он только говорил: «Не надо» – и жалобно взглядывал на Раду. Рыхловатая тетка толкнула его в грудь Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие и, как будто приняв какое-то ужасное решение, понеслась назад к для себя за барьер и там схватила телефонный наушник. Максим сообразил, что у него не оказалось всех этих розовых и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие зелененьких бумажек с фиолетовыми оттисками, без которых тут, по-видимому, нельзя появляться в публичных местах.

– Фанк! – произнес он проникновенно. – Фанк плохо! Идти. Плохо.

Позже все как-то внезапно разрядилось. Рада Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие произнесла что-то рыхловатой даме, та бросила наушник, поклокотала еще малость и успокоилась. Рада посадила Максима на прежнее место, поставила перед ним новейшую кружку с пивом и, к его непередаваемому наслаждению и облегчению Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, села рядом. Некое время все шло прекрасно. Рада задавала вопросы, Максим, сияя от наслаждения, отвечал на их: «Не понимаю», рыхловатая тетка бормотала в отдалении, Максим, напрягшись, выстроил еще одну фразу и объявил, что «дождь Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие прогуливается массаракш плохо туман», Рада залилась хохотом, а позже пришла еще одна молодая и достаточно привлекательная женщина, поздоровалась со всеми, они с Радой вышли, и через некое время Рада Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие появилась уже без фартука, в блестящем красноватом плаще с капюшоном и с большой клетчатой сумкой в руке.

– Идем, – произнесла она, и Максим вскочил. Но так сходу уйти не удалось. Рыхловатая тетка снова Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие подняла вопль. Снова ей что-то не нравилось, снова она чего-то добивалась. Сейчас она размахивала пером и листком бумаги. Некое время Рада спорила с нею, но подошла 2-ая женщина и встала Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие на сторону тетки. Речь шла о кое-чем тривиальном, и Рада в конце концов уступила. Тогда все они втроем пристали к Максиму. Поначалу они по очереди и хором задавали один и тот же вопрос Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, которого Максим, естественно, не осознавал. Он только разводил руками. Потом Рада отдала приказ всем умолкнуть, легонько похлопала Максима по груди и спросила:

– Мак Сим?

– Максим, – поправил он.

– Мак? Сим?

– Максим. Мак Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие – не нужно. Сим – не нужно. Максим.

Тогда Рада приставила палец к собственному носику и произнесла:

– Рада Гаал. Максим…

Максим сообразил, в конце концов, что им для чего-то пригодилась его фамилия, это Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие было удивительно, но еще больше его изумило другое.

– Гаал? – произнес он. – Гай Гаал?

Воцарилась тишь. Все были поражены.

– Гай Гаал, – повторил Максим обрадованно. – Гай неплохой мужик.

Поднялся шум. Все дамы гласили разом. Рада теребила Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие Максима и что-то спрашивала. Разумеется было, что ее жутко интересует, откуда Максим знает Гая. Гай, Гай, Гай – мерцало в потоке непонятных слов. Вопрос о фамилии Максима был забыт.

– Массаракш! – произнесла Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, в конце концов, рыхловатая тетка и захохотала, и девицы тоже засмеялись, и Рада вручила Максиму свою клетчатую сумку, взяла его под руку, и они вышли под дождик.

Они прошли до Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие конца эту плохо освещенную улочку и свернули в еще наименее освещенный переулок с древесными перекосившимися домами по сторонам грязной мостовой, неровно мощенной булыжником; позже свернули снова и снова, кривые улочки были пусты Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, ни один человек не встречался им на пути, за занавесками в подслеповатых оконцах сияли разноцветные абажуры, периодически доносилась приглушенная музыка, хоровое пение дурными голосами.

Поначалу Рада оживленно болтала, нередко повторяя имя Гая, а Максим то Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие и дело подтверждал, что Гай – неплохой, но добавлял по-русски, что нельзя лупить людей по лицу, что это удивительно и что он, Максим, этого не осознает. Но по мере Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие того как улицы становились все уже, темнее и слякотнее, речь Рады все почаще прерывалась. Время от времени она останавливалась и вглядывалась в мглу, и Максим задумывался, что она выбирает дорогу посуше, но она Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие находила в мгле что-то другое, так как луж она не лицезрела, и Максиму приходилось всякий раз легонько оттягивать ее на сухие места, а там, где сухих мест не было, он брал её Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие под мышку и переносил – ей это нравилось, всякий раз она замирала от наслаждения, но здесь же запамятовал об этом, так как она страшилась.

Чем далее они уходили от кафе, тем больше она Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие страшилась. Поначалу Максим пробовал отыскать с нею нервный контакт, чтоб передать ей незначительно бодрости и убежденности, но, как и с Фанком, это не выходило, и, когда они вышли из трущоб и оказались на Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие совершенно уже грязной, немощеной дороге, справа от которой тянулся нескончаемый влажный забор с заржавелой колющейся проволокой поверху, а слева – непроглядно темный вонючий пустырь без одного огонька, Рада совершенно увяла, она чуть ли Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие не рыдала, и Максим, чтоб хоть чуть-чуть поднять настроение, принялся во все гортань петь попорядку самые радостные из узнаваемых ему песен, и это посодействовало, но на короткий срок, только до конца Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие забора, а позже опять потянулись дома, длинноватые, желтоватые, двуэтажные, с темными окнами, из их пахло остывающим металлом, органической смазкой, еще кое-чем душноватым и чадным, изредка и мутно горели Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие фонари, а вдалеке, под некий бесполезной глухой аркой, стояли нахохлившиеся влажные люди, и Рада тормознула.

Она вцепилась в его руку и заговорила прерывающимся шепотом, она была полна ужаса за себя и еще более Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие – за него. Шепча, она потянула его вспять, и он повиновался, думая, что ей от этого станет лучше, но позже сообразил, что это просто невразумительный акт отчаяния, и уперся. «Пойдемте, – произнес он ей нежно. – Пойдемте Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, Рада. Плохо нет. Хорошо». Она послушалась, как ребенок. Он повел её, хотя и не знал дороги, и вдруг сообразил, что она опасается этих влажных фигур, и очень опешил, так как Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в их не было ничего ужасного и небезопасного – так для себя, простые, скрючившиеся под дождиком туземцы, стоят и трясутся от сырости. Поначалу их было двое, позже откуда-то появились 3-ий и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие 4-ый с огоньками наркотических палочек.

Максим шел по пустой улице меж желтоватыми домами прямо на эти фигуры, а Рада все теснее прижималась к нему, и он обнял ее за плечи. Ему вдруг пришло Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в голову, что он ошибается, что Рада дрожит не от испуга, а просто от холода. В влажных людях не было совсем ничего небезопасного, он прошел мимо их, мимо этих сутулых, длиннолицых, озябших, засунувших Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие руки глубоко в кармашки, притопывающих, чтоб согреться, ничтожных, отравленных наркотиком, и они будто бы даже не увидели его с Радой, даже не подняли глаз, хотя он прошел так близко, что слышал их Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие больное, неровное дыхание. Он задумывался, что Рада хоть сейчас успокоится, они были уже под аркой, – и вдруг впереди, как из-под земли, как будто отделившись от желтоватых стенок, появились и встали поперек Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие дороги еще четыре, таких же влажных и ничтожных, но какой-то из них был с длинноватой толстой тростью, и Максим вызнал его.

Под облупленным куполом несуразной арки болталась на сквозняке нагая лампочка, стенки Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие были покрыты плесенью и трещинками, под ногами был растрескавшийся грязный цемент с запятанными следами многих ног и авто шин. Сзади гулко затопали, Максим обернулся – те четыре догоняли, прерывисто и неровно Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие дыша, не вынимая рук из кармашков, выплевывая на бегу свои безобразные наркотические палочки… Рада сдавленно вскрикнула, отпустила его руку, и вдруг стало тесновато. Максим оказался прижат к стенке, вокруг впритирку к нему стояли люди Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, они не касались его, они держали руки в кармашках, они даже не смотрели на него, просто стояли и не давали ему двинуться, и через их головы он увидел, что двое держат Раду Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие за руки, а усатый подошел к ней, нерасторопно переложил трость в левую руку и правой рукою так же нерасторопно и лениво стукнул ее по щеке…

Это было так дико и нереально, что Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие Максим растерял чувство действительности. Что-то двинулось у него в сознании. Люди пропали. Тут было только два человека – он и Рада, а другие пропали. Заместо их неуклюже и жутко топтались по грязищи Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие стршные и небезопасные животные. Не стало городка, не стало арки и лампочки над головой – был край непролазных гор, страна Оз-на-Пандоре, была пещера, скверная ловушка, устроенная нагими пятнистыми мортышками Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, и в пещеру флегмантично глядела размытая желтоватая луна, и было надо драться, чтоб выжить. И он стал драться, как дрался тогда на Пандоре.

Время послушливо затормозилось, секунды стали длинными-длинными, и в Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие течение каждой можно было сделать сильно много различных движений, нанести много ударов и созидать всех сходу. Они были нерасторопны, эти мортышки, они привыкли иметь дело с другой дичью, наверняка, они просто не успели Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие сообразить, что ошиблись в выборе, что идеальнее всего им было бы бежать, но они тоже пробовали драться… Максим хватал еще одного зверька за нижнюю челюсть, скачком вздергивал покладистую голову, и лупил Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие ребром ладошки по белой пульсирующей шейке, и сразу поворачивался к последующему, хватал, вздергивал, рубил, и опять хватал, вздергивал, рубил – в облаке вонючего плотоядного дыхания, в звонкой тиши пещеры, в желтоватой слезящейся Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие полутьме, – и грязные когти рванули его за шейку и соскользнули, желтоватые клыки глубоко впились в плечо и тоже соскользнули… Рядом уже никого не было, а к выходу из пещеры спешил вожак с Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие дубиной, так как он, как и все вожаки, обладал самой резвой реакцией и первым сообразил, что происходит, и Максим мимолетно пожалел его, как неспешна его стремительная реакция, – секунды тянулись все медлительнее, и быстроногий вожак чуть Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие перебирал ногами, и Максим, проскользнув меж секундами, поравнялся с ним и зарубил его на бегу, и сходу тормознул… Время вновь обрело обычное течение, пещера стала аркой, луна – лампочкой, а страна Оз Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие-на-Пандоре опять перевоплотился в непонятный город на непонятной планетке, более непонятной, чем даже Пандора…

Максим стоял, отдыхая, опустив зудящие руки. У ног его тяжело копошился усатый вожак. Кровь текла из Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие пораненного плеча, и здесь Рада взяла его руку и, всхлипнув, провела его ладонью по собственному влажному лицу. Он осмотрелся. На грязном цементном полу мешками лежали тела. Он механично сосчитал их – шестеро, включая Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие вожака, – и пошевелил мозгами, что двое успели убежать. Ему было неописуемо приятно прикосновение Рады, и он знал, что поступил так, как был должен поступить, и сделал то, что был должен сделать, – ни Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие каплей больше, ни каплей меньше. Те, кто успел уйти, – ушли, он не догонял их, хотя мог бы догнать – даже на данный момент он слышал, как панически стучат их ботинки в конце тоннеля. А те Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие, кто не успел уйти, те лежат, и некие из их умрут, а некие уже мертвы, и он осознавал сейчас, что это все-же люди, а не мортышки и не панцирные Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие волки, хотя дыхание их было зловонно, прикосновения – грязны, а намерения – плотоядны и отвратны. И все-же он испытывал какое-то сожаление и чувствовал утрату, как будто растерял некоторую чистоту, как будто растерял Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие неотъемлемый кусок души прежнего Максима, и знал, что прежний Максим пропал навечно, и от этого ему было чуть-чуть горько, и это будило в нем какую-то незнакомую гордость…

– Пойдем, Максим, – тихонько произнесла Рада Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие.

И он послушливо пошел за нею.

Короче говоря, вы его упустили.

Я ничего не был в состоянии сделать… Вы сами понимаете, как это бывает…

Черт побери, Фанк! Вам и Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие не нужно было ничего делать. Вам довольно было взять с собой шофера.

Я знаю, что повинет. Но кто мог ждать…

Хватит об этом. Что вы предприняли?

Как меня выпустили, я позвонил Мегу. Мегу ничего не Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие знает. Если он возвратится, Мегу на данный момент же скажет мне… Дальше, я взял под наблюдение все дома сумасшедших… Он не может уйти далековато, ему просто не дадут, он очень оказывается на Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие виду…

Далее.

Я поднял собственных людей в милиции. Я отдал приказ смотреть за всеми вариантами нарушения порядка… прямо до нарушения правил уличного движения. У него нет документов. Я распорядился докладывать мне обо Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие всех задержанных без документов… У него нет ни одного шанса скрыться, даже если он захотит… По-моему, это дело 2-3 дней… Обычное дело.

Обычное… Что могло быть проще: сесть в машину, съездить Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие в телецентр и привезти сюда человека… Но вы даже с этим не совладали.

Повинет. Но такое стечение событий…

Я произнес, хватит об обстоятельствах. Он вправду похож на безумного?

Тяжело сказать… Больше всего Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие он, пожалуй, похож на дикаря. На отлично отмытого и ухоженного горца. Но я просто представляю для себя ситуацию, в какой он смотрится безумным… И позже, эта нескончаемая идиотическая ухмылка, кретинический лепет заместо Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие обычной речи… И весь он некий дурачина…

Понятно. Я одобряю ваши меры… И вот что еще, Фанк… Свяжитесь с подпольем.

Что?

Если вы не отыщите его в наиблежайшие деньки, он обязательно Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие объявится в подполье.

Не понимаю, что делать дикарю в подполье.

В подполье много дикарей. И не задавайте глуповатых вопросов, а делайте, что я вам говорю. Если вы упустите его снова, я вас Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие уволю.

2-ой раз я его не упущу.

Рад за вас… Что еще?

Любознательный слух о Пузыре.

О Пузыре? Что конкретно?

Простите, Странник… Если разрешите, я предпочел бы об этом шепотом, на ухо…

Часть Глава третья - Аркадий и Борис Стругацкие 2-ая

Гвардеец



glava-tridcat-vosmaya-otnoshenie-k-optimizmu-reshenie-zadach-oblegchaet-zhizn.html
glava-tridcat-vtoraya-httpwww-phantastike-ru.html
glava-tridcataya-ernest-heminguej-proshaj-oruzhie.html