Глава сорок первая Глоток кислорода

В один прекрасный момент мы с опаской услышали в неурочный час повторяющиеся ритмические стальные звуки. Камеры отпирались и закрывались одна за другой. Что-то снова происходило.

Настроение в сей день и без того было неспокойным. Незадолго ранее мы целый месяц посиживали без газеты. Нас лишили права выписки за какое-то воображаемое нарушение Глава сорок первая Глоток кислорода режима. Кажется, что-то вроде «громкого разговора в камере». Сатрапюк и его присные особенной изобретательностью не отличались. Получив после месячного перерыва газету «Северный рабочий», мы сходу наткнулись на процесс Бухарина – Рыкова. Вот когда только он начался! А в Бутырках задумывались, что он уже издавна прошел…

Снова неистовые речи Вышинского Глава сорок первая Глоток кислорода и загадочные «покаяния» подсудимых. Весь денек ломаем голову над поведением подсудимых. Неуж-то так испугались погибели? Ну, пусть 100 раз во всем они не правы, но ведь все-же это большие политические деятели. Почему они при царизме не были такими пугливыми? Может, они не внутри себя, как Глава сорок первая Глоток кислорода говорится? Но тогда они вели бы себя, как Ван дер Люббе в Лейпциге: посиживали бы и глупо молчали, периодически вскрикивая: «Нет, нет!». А эти произносят длинноватые речи, отлично стилизованные «под Бухарина» и других. А может, это не они? Загримированные под их актеры? Ведь играет же Геловани Сталина так, что не Глава сорок первая Глоток кислорода отличишь.

Не считая того, в эти деньки мы были подавлены известием о погибели Крупской. Оно просто потрясло нас. Мы смотрим на небольшой снимок, помещенный ярославской газетой, и плачем горьковатыми слезами. Кажется, в первый раз плачем за все ярославское время. Некролог очень сдержанный, жадный. «Хозяин» ведь не обожал ее. Вспоминаем Глава сорок первая Глоток кислорода смешной рассказ: «Если вы будете дурачиться, мы другую даму создадим вдовой Ленина».

И снова смотрим в добрые выпуклые глаза, смотрим на учительский воротничок, на гладкие седоватые пряди волос. Все, все в ее виде родное, близкое, понятное. И мы воспринимаем ее погибель как последний акт катастрофы: последние добросовестные, великодушные, такие, как Глава сорок первая Глоток кислорода Крупская, уходят, погибают, уничтожаются.

И снова те же сверлящие вопросы: остались ли еще на воле такие, как Крупская? Понимают ли они, что творится? Почему молчат?

– Такие, как Постышев, к примеру? Ну почему он не выступит?

Юля знала Постышева лично и считала его безупречным ленинцем. О том, что Постышев поделил судьбу Глава сорок первая Глоток кислорода многих, мы тогда еще не знали.

– Ну как он может выступить? И что это даст? Только будет столько-то тыщ жертв плюс еще Постышев. В критериях такового террора… Не поэтому, что они жалеют себя, а просто нецелесообразно. Пусть хоть такие, как он, сохранятся до наилучших времен…

Вот в таком Глава сорок первая Глоток кислорода настроении мы и поймали, вприбавок ко всему, эти непонятные ритмические звуки. Ну вот… Дошло до нас…

Корпусной – не «малолетний Витушишников», употребляемый для разноски писем, вызовов к зубному и других человечных процедур, – а другой – Борзой, высочайший, поджарый и бесстрастный, заходит в камеру с табуреткой в руках. Он подставляет Глава сорок первая Глоток кислорода ее к окну. Позже что-то колдует над форточкой и… хлоп! Он запирает ее наглухо огромным стальным ключом.

Мы ошеломлены. Так, что даже задаем ему вопрос, хотя отлично знаем, что в этих стенках на вопросы не отвечают и задавать их глупо:

– Для чего?

Какая тупость с нашей стороны! Будто бы Глава сорок первая Глоток кислорода непонятно для чего! Чтоб быстрее погибали без воздуха. Чтоб было еще более плесени на стенках, чтоб от сырости еще более крутило суставы.

Это, естественно, в порядке отклика на процесс Бухарина. Система «откликов» нам ведь была известна. Еще Ильф и Петров сочинили для геркулесовцев каучуковую резолюцию, начинавшуюся словами Глава сорок первая Глоток кислорода: «В ответ на…» Поверх многоточий вставлялось, скажем, «на козни Антанты» либо «на производственную инициативу коммунальников»… Ну, а это «в ответ на процесс правых». Как, но, напряженно работает чья-то изобретательская идея!

Корпусной Борзой, запирая нас, роняет через зубы:

– Будет раскрываться на 10 минут раз в день.

Вот когда мы узнали Глава сорок первая Глоток кислорода вкус воздуха! 1-го крохотного глотка кислорода. Порядок установлен таковой, что форточка раскрывается во время нашего вывода на прогулку. Но если дежурит Ярославский либо Святой Жора, то они открывают не в момент вывода, а после предупреждения: «Приготовьтесь на прогулку». И благодаря этим неплохим людям, попавшим на такую работу, перепадают излишние 5 минуточек. Мы Глава сорок первая Глоток кислорода взахлеб ловим крохотные струйки воздуха, идущие от маленькой квадратной форточки, до которой не достает без табуретки даже длиннущий Борзой. Деньки и ночи, проведенные в этой камере при повсевременно открытой форточке, кажутся нам сейчас каким-то курортом.

Через некоторое количество дней нового кислородного режима сырость в нашей камере, выходящей Глава сорок первая Глоток кислорода на северную сторону и никогда не видавшей ни 1-го лученышка, становится просто нестерпимой. Хлеб покрывается плесенью еще до обеда. Стенки насквозь прозеленели. Белье всегда мокрое. Все суставы болят, точно в их вгрызается кто-то.

Во сне ко мне сейчас то и дело приходит навязчивое видение. Будто бы я сижу на Глава сорок первая Глоток кислорода дачной терраске, на берегу Волги, в Услоне, против Казани. И парусина, которой задрапирована терраса, вздувается, как парус, от порывов свежайшего волжского ветра. Я дышу полной грудью, но почему-либо не чувствую облегчения. Сердечко колет.

– Подъем! – лязгает стальное чудовище.

Открываю глаза и сперва вижу закрытую на ключ форточку. Любознательные Глава сорок первая Глоток кислорода длинноносые вороны, сидящие на щите, заглядывают в нее, свесив головы набок.


glava-tretya-garri-potter-i-komnata-sekretov.html
glava-tretya-httpwww-phantastike-ru.html
glava-tretya-k-prekrasnoj-skale-navstrechu-tme.html